Книга Не надо боли, страница 50 – Лина Коваль

От понимания, что слышу сейчас напутствие на секс с кем-то еще, тело бросает в дрожь. Он действительно считает, что я вообще об этом думаю?

— Спасибо за совет, Ренат. Но я его не просила…

— Будь добра, пользуйся. И нужно решить вопрос с твоим отцом…

— Только попробуй, — скриплю зубами и яростно откидываю косу за плечо. — Отцу ни слова. Иначе я тоже расскажу ему твой секрет. Всем растрещу. Вот увидишь!..

— Мой секрет? — Ренат даже очки снимает, прищуривается опасно.

Я сама не верю, что ему угрожаю.

— Ну да. У тебя ведь регулярно случаются такие приступы, и ты их от всех скрываешь.

— С чего ты взяла?

— Все просто. Ты просил меня подождать в гостиной, пока все закончится. И у тебя часто болит голова. Много раз замечала, как ты трешь виски, Ренат… Как видишь, я тоже умею быть наблюдательной!

— Вся в отца. — Отпивает кофе.

Я пытаюсь удержать остатки самообладания.

— Не надо впутывать в это папу. Уверена, с тобой он разговаривать не станет, а моя жизнь может сильно измениться.

— Как скажешь.

— И вообще, давай просто… забудем. Все уже случилось.

— Я заметил, — с укором произносит. — Жаль, что слишком поздно.

Опускаю голову и снова не знаю, как сказать и что… чтобы понравиться ему по-настоящему.

— Как фамилия твоего друга, который перебрал вчера? — спрашивает Ренат уже в машине.

Дача остается далеко позади.

— Черепанов… Семен Черепанов. Он… немного дурачок, когда выпьет.

— Уверен, это его перманентное состояние, которое не зависит от алкоголя.

Пожимаю плечами.

— Мне кажется, ты преувеличиваешь. Что у вас случилось вчера?

— Вчера случилась ты, Эмилия. Кстати… в какой университет ты поступаешь?

— В МГУ.

Резко очерченные губы скептически кривятся.

— Думал, выберешь что-то вроде Гнесинки. У тебя неплохо получается петь.

Я вновь вспоминаю произошедшее утром и чувствую себя неловко.

— Спасибо. Я хотела, но отец сказал выбрать что-то фундаментальное. Я и выбрала. Философию…

— Фундаментальнее не придумаешь. — Ренат впервые за сегодняшний день улыбается, и я, кажется, таю.

Таю и еще больше влюбляюсь.

Мне хочется, чтобы на въезде в город нас встретила десятибалльная пробка, но, как назло, на дорогах свободно, а зеленая лента из светофоров приветливо нас пропускает.

В нашем дворе тихо и пусто.

Проглотив разочарование, выхожу из автомобиля и оставляю вместо себя на сиденье бумажный пакет с сэндвичами, к которым Аскеров так и не притронулся в беседке.

— Пока… — неуверенно прощаюсь, гипнотизируя открытое мужское лицо. — И спасибо… за все!

Мурашки собираются на позвоночнике.

Ренат, поправив очки, откашливается и прощается:

— До свидания, Эмилия… Береги себя!..

11.30. Парковка перед главным входом, Парк Горького

— Можно, я открою окно? — спрашивает Майя.

— Не стоит.

— Хорошо, извините, — быстро соглашается.

Кинув внимательный взгляд на черную «Октавию» с дежурными оперативниками, рассматриваю майора Синицыну и пытаюсь разгадать ее тайну.

Надо сказать, понимает приказы эта девица с первого раза. Схватывает на лету, не опаздывает, не пререкается. Она не глупая, как я изначально предполагал, отлично выполняет все инструкции, при этом без самодеятельности, которую я не перевариваю.

И где подвох?..

Годы службы научили меня, что просто так в этой жизни ничего не происходит.