Книга Не надо боли, страница 72 – Лина Коваль

— Хорошо.

— Это нужно сделать сейчас.

— Я поняла, — смеется она и уже через десять минут, не отводя взгляда от экрана мобильного, сообщает: — Готово. Все сделала.

— Спасибо.

— Пожалуйста. Пойду посуду помою, — докладывает и поднимается со стула.

— И за ужин спасибо, — киваю на грязные тарелки.

— Вау. Пожалуйста, — Майя, кажется, смущается. — Вы сегодня что-то разговорчивый…

На скрытую претензию реагирую хмурой улыбкой.

— Возможно, со мной не очень просто работать в полях…

— О нет, что вы…

— Все дело в том, что я не особо болтлив.

— Это я заметила. Может, и к лучшему. Рушите мои представления о мужчинах своей черствостью. Раньше я думала, что мне нравятся весельчаки…

— Кхм-кхм, — покашливаю.

— Что? — замирает.

— Кажется, ты хотела куда-то идти?..

— А, да, — она вытирает руки о джинсы и хватает посуду. — Извините.

Проводив Синицыну взглядом, прежде чем отключить телефон, печатаю сообщение для яркой девочки с душой нараспашку:

«Я пока очень занят, Эмилия. Не в Москве. Займи себя чем-нибудь до моего приезда…»

— Ох, девки, бесхитростные вы, — посмеивается баба Шура и бьет моего бубнового короля козырной восьмеркой.

— Блин, — дуюсь, выкидывая оставшиеся карты на стол. — Проиграла…

— Раздавай…

Поправив свалившуюся с плеча тонкую лямку топа от пижамы, сгребаю все в одну кучу и, недовольно пыхтя, начинаю тасовать колоду.

Сама тихонько вокруг посматриваю.

Так получилось, что у меня никогда не было бабушки: отец рано остался без родителей, а мама вовсе росла без них, но если бы я загадывала, то мечтала бы о такой бабуле, как у Искорки.

У бабы Шуры добрые карие глаза, длинные седые волосы и морщинистые, костлявые руки. И к ней хочется прижаться.

— Дурить вас одно удовольствие, — она продолжает подтрунивать, поправляя кружевной воротничок на платье. — Как вы жить-то будете? Такие дурочки…

— Нормально будем, — жизнеутверждающе сообщает Искра, закручивая тюбик с ярко-красным лаком. — Дуракам везет, ты сама говорила.

— А что еще мне сказать дурехе?..

— Ба… Ну, хватит, — дует на ногти.

Я посмеиваюсь. Это удивительно, но чужой себя не чувствую.

Квартира хоть и в старом доме, но ремонт здесь добротный и свежий. Светлые обои, темный ламинат и натяжные потолки. И яблоками пахнет. Шарлотка — любимое блюдо моей подруги, и бабушка готовит этот пирог, когда Искра пожелает. Хоть ночью. Вот оно — счастье.

— Я устала играть. Расскажи про молодость, ба…

— Что же?

— Как на картошку ездили, помнишь, ты рассказывала? Эмилька, ты тоже слушай. Бака такие истории знает, закачаешься…

— Я с удовольствием послушаю. — Аккуратно складываю карты.

Баба Шура растирает сухие ладони и загадочно смотрит в окно. Туда, где только-только начинает смеркаться и спадает невыносимая жара.

— Эх, девки. Времена были тяжелые, но весе-е-елые. Все пять курсов ездили. Сначала в один колхоз, потом в другой, подальше. Работы было много, да мы и не боялись ее, работы-то. Все как-то легко было. С утра поднимались, умывались ледяной колодезной водой и шли в поля. Там за трактором гурьбой ходили. Картошка крупная была, вот такая, — складывает ладони. — Собирали в мешки, парни наши все это в телегу закидывали, а следом и нас. Хохота было, визга!.. И какое же было счастье обратно до бараков ехать в прицепе: уставшие, голодные, чумазые…