Книга Не надо боли, страница 77 – Лина Коваль

Задыхаюсь.

Воздух в квартире пахнет кристальной чистотой.

— У тебя клининг убирается? — спрашиваю, неловко оглядываясь.

— Да, были позавчера.

Я чувствую легкий укол разочарования.

— Так ты давно в Москве? — хмурюсь, ощущая невероятный по мощности откат.

В глазах меркнет.

— Три дня.

Ренат отодвигается и снимает пиджак, резко дернув галстук, освобождает от него шею, а я молча рассматриваю широкую грудь.

Три. Дня.

Я ждала его, боялась взять телефон в руки, чтобы не дай бог не увидеть, что долбанного звонка там нет…

Я мучилась, практически не ела и не могла спокойно жить, а он три дня был в Москве и никак не успокоил.

К черту.

— Я лучше домой поеду. — Опустившись на корточки, подхватываю пиджак, накидываю его на плечи и надеваю кроссовку.

— Что случилось? — Ренат нависает сверху.

— Ничего. Передумала.

— Передумала.

— Ага. Карантин.

— Какой на хрен… А ну-ка, сюда иди.

Подхватив подмышки, он меня поднимает.

Я с неприязнью отворачиваю лицо.

Ренат пальцами подтягивает его к себе за подбородок.

Тогда я упрямо отвожу взгляд.

Здесь уж ты бессилен. Так тебе.

— Что случилось, на хрен? А ну-ка, объяснись… — требует Аскеров, лаская спину.

— Ты три дня… Три дня… А я… — начинаю задыхаться от слез и, округляя глаза, смотрю на него растерянно.

— Охренеть… Ты ненормальная… — злится.

Обхватив мою шею, Ренат грубовато прижимает меня к себе и ласково гладит по голове. Долго. Обстоятельно. Терпеливо. Его тело пышет злостью, и этот диссонанс выкачивает из меня еще больше слез, чем ожидалось.

— Занят был, Эмилия. Все пошло по одному месту, пришлось много работать, отписываться и разбираться со всем этим. Не реви…

— Вот и иди туда, где был занят, — всхлипываю, марая белоснежную рубашку.

Замираю, потому что жду агрессии, арктического холода и надменности, но вместо этого слышу низкий раскатистый смех и весьма раздраженный ответ:

— Спасибо, девочка, пиздюлей мне и так хватило… Теперь уже надолго!

Подцепив треугольный кусок острой пеперони, запрокидываю голову. Вздрагиваю от весьма ощутимой щекотки — это кончики волос дразнят еще влажную после душа кожу на пояснице.

— М-м-м… — выдыхаю, аккуратно пережевывая пиццу.

Мое тело, кажется, возвращается к жизни. Вместе с разрастающимся внутри аппетитом и завязывающимся в узел от голода желудком. По крайней мере, на картонной подложке осталось всего четыре куска из восьми, а Ренат к еде вообще не прикасался.

Я хочу есть.

Хочу, чтобы было много сил. Энергии быть красивой и яркой.

Для него…

А еще хочу всегда быть такой легкой и не замороченной, как после секса с любимым мужчиной. Пусть даже он о моих чувствах не знает…

Секс — это прекрасно. Это про близость тел, которая рождает ощущение защищенности и нужности.

Мы больше месяца этим не занимались, но при Аскерове моя стыдливость всегда разгорается в сумасшедшую бесстыдность. Адски хочется его внутри, кожа пылает, мозг плавится, а ноги подкашиваются — это все про меня.

Зажмурившись, восстанавливаю воспоминания по обрывкам. Как я решила уйти, плакала и обвиняла Рената во всех смертных грехах, а он успокаивал и целовал.

Его губы — горячие, жесткие, настойчивые — собирали мои слезы, а затем, проложив теплую дорожку на шее, спустились к груди. Сильные руки ласкали тело, снимали пиджак и избавляли от остальной одежды.