Книга Снова будешь моей. Мой Консерватор, страница 30 – Лина Коваль

Решение возникает молниеносно. У мен просто больше нет ни одного варианта. Папа сейчас на Кипре, Давид не в городе.

— Мы имеем право на звонок, - вскакивая со стула, сообщаю ему в спину.

Я это видела в фильмах, на секундочку. Правда, точно не знаю, работает ли в России это правило. Но надо ведь что-то делать, поэтому продолжаю:

— Позвоните моему мужу. Громов Андрей Константинович. Или верните мои вещи, я сама ему позвоню.

Почему-то именно сейчас не хочется упоминать, что муж бывший. Когда так нуждаешься в защите, этот факт уже не кажется сверх важным.

— Громов Андрей Константинович!? - медленно повторяет Молодой. — Это брат Грома что ли? - обращается уже к напарнику.

— Хер знает, - отзывается тот. Задумчиво осматривает меня с ног до головы.

Ну посмотри же на меня, ну? Какая из меня проститутка? У меня даже ботфортов нету. И кепки этой, как у Джулии Робертс.

— Да-да, Андрей, мой муж - брат Глеба. Громов Глеб Константинович, - радостно восклицаю я.

Глеб лет десять назад работал каким-то начальником в розыске. Потом ушёл в отставку, чтобы заняться бизнесом.

— Ладно, разберёмся. Если врёшь, оставим ещё на одну ночь, - хохочет парень, плотоядно рассматривая мою фигуру в открытом платье.

Боже, как же всё мерзко и противно. Хочется накрыться одеялом и проснуться дома, в своей постели.

Ксюша начинает реветь ещё больше, все её лицо залито тушью. Надзиратели выходят из кабинета и закрывают нас на ключ.

Тут же кидаюсь к подруге, обнимаю её со всей силы.

— Милая моя, прости, прости, прости. Я не знаю, зачем я вообще с ним связалась.

— Что теперь с нами будет? - всхлипывая, шепчет подруга. - А если они сообщат на работу?

Ксюша работает заместителем директора в ювелирном магазине недалеко от моего офиса.

— Меня уволят и больше никуда не возьмут, - продолжает реветь подруга, - в ювелирках с этим строго.

— Не уволят, не переживай ты так.

Вдруг она замолкает, смотрит на меня огромными затравленными глазами и выдает:

— А если они нас изнасилуют? Я слышала в новостях, такое бывает.

— Ну прекрати, никто нас насиловать не будет, - успокаиваю подругу, гладя по плечу.

Сама же начинаю ещё больше нагнетать себя внутри.

Держать эмоции под контролем получается все хуже. Цунами из слез стоит где-то у глаз, совсем близко. Сжимаю руки в кулаки, ногти впиваются в нежную кожу, оставляя следы.

По ощущениям в молчаливом ожидании проходит около пары часов, за которые я окончательно трезвею. Мы слишком напуганы, чтобы болтать. Но я благодарна подруге, за то, что она хотя бы вслух не обвиняет меня в случившемся.

Когда наконец-то удаётся задремать на неудобном стуле, дверь открывается и возвращается Долговязый. Мрачно осматривает нас и громко произносит:

— На выход.

— Куда вы нас ведёте? - испуганно спрашиваю, прижимая руки к груди. Неужели и правда насиловать будут.

— Свободны. Просим прощения, вышло недоразумение.

— Недоразумение? - возмущённо говорю я.

— Недоразумение, - повторяет, кивая полицейский, - Вас задержали до выяснения обстоятельств. Статья двадцать семь пункт пять. Сейчас свободны.

Разворачивается и выходит

Ничего не понимая, бредем по коридору за ним. На выходе выдают наши вещи, и мы во всей красе вываливаемся на улицу.

Надо срочно вызвать такси. Хочу домой, поскорее снять это дурацкое платье и смыть с себя запах отделения.