Книга Пышка и драконы берутся за дело, страница 12 – Лана Яснеева

Утро следующего дня начинается с того, что Жан надевает свой лучший костюм. Я никогда не видела его в полном деловом облачении — в основном в домашней рубашке или вовсе без неё. А теперь он стоит посреди спальни, застёгивая на манжетах запонки с чёрным ониксом, и выглядит как воплощение угрозы. Дорогой тёмно-серый костюм сидит идеально. Галстук затянут безупречным узлом. Золотые глаза холодны, как лед.

Май, тоже одетый в строгую рубашку и жилет, подаёт брату кожаный портфель.

— Когда Жан надевает этот костюм, — говорит он мне доверительным тоном, — кто-то неизбежно разоряется.

— Мы вернёмся быстро, — обещает Жан, целуя меня в лоб. — Жди.

Они уезжают в половине девятого. Я остаюсь в особняке — Жан настоял, что мне не нужно присутствовать при разговоре с Лексом. «Ты и так слишком много ему дала, — сказал он. — Теперь его очередь с тобой расплатиться». Я не стала спорить.

Вместо того, чтобы мерять шагами гостиную я иду на кухню и пеку пышки. С карамелью и заварным кремом — те самые, с двойной начинкой, которые должны были быть в том роковом заказе.

Тесто послушно ложится под пальцы. Я раскатываю, вырезаю кружочки, выкладываю начинку, защипываю края. Монотонная работа успокаивает. Но мысли всё равно там — с ними.

Как это будет? Жан обрушит на Лекса юридические доводы, прецеденты, параграфы? Или просто посмотрит своим драконьим взглядом и скажет: «Подписывай»?

Я усмехаюсь, представляя лицо Лекса. Он привык быть главным. Привык, что я всегда уступаю. А теперь против него — двое, которые не уступают никому.

Когда за окном появляется чёрный драконий экипаж, я выбегаю в холл. Дверь открывается. Входят Май и Жан. Оба с довольным выражением на лицах. А за ними, бледный как полотно, в мятой рубашке и с безумными глазами — Лекс.

Я замираю.

— Что...

— Твой бывший муж хочет кое-что тебе сказать, — объявляет Жан ледяным голосом и подталкивает Лекса вперёд. — И кое-что подписать.

Лекс поднимает на меня глаза. В них плещется страх. Самый настоящий животный страх. Он выглядит так, будто его подняли с постели и притащили сюда силой. Что, скорее всего, и произошло.

— Ари... Ариана, — выдавливает он. — Я... я хочу извиниться.

— За что именно? — мой голос звучит ровно. Я сама удивляюсь, откуда берётся это спокойствие.

— За всё, — он облизывает пересохшие губы. — За Амалию. За то, что сказал про твой вес. За то, что пытался отнять пышечную. Прости меня. Мне ничего не нужно, никакой компенсации. Только... только скажи им, чтобы они больше никогда меня не... не навещали.

Май фыркает, но тут же делает серьёзное лицо. Жан раскладывает на столике документы.

— Подписывай, — говорит он тоном, не терпящим возражений. — Отказ от всех претензий на пекарню «Сладкая пышка». Согласие на развод в ускоренном порядке без раздела имущества. И официальное признание, что вложение средств в пышечную было единовременным и составляло лишь четверть от стартового капитала. За десять лет, что пекарня приносила доход, ты тратил его на личные нужды — у нас есть задокументированные траты на одежду, развлечения и транспорт. Твоя доля давно окупилась и ты не имеешь права требовать ни монеты.

Лекс смотрит на бумаги. На секунду в его глазах мелькает что-то похожее на прежнюю наглость, но Жан тяжело кладёт руку ему на плечо.