Книга Пышка и драконы берутся за дело, страница 30 – Лана Яснеева

— А что Харольд?

— Молчал, — усмехается Май. — Потому что ответить ему было нечего.

— А показания Маргари? — спрашиваю я у Жана. — Про Грегора, который семь лет назад пытался украсть рецепты?

— Маргари была великолепна, — говорит Жан. — Рассказывала всё четко и по делу, без лишних эмоций. Ее показания и показания госпожи Ильзы — о том, что Грегор переманил к себе тех же поставщиков, что и у «Золотого колоса» вместе создали картину, которую невозможно опровергнуть. Рецепт не разрабатывался. Его украли.

Я выдыхаю с облегчением. Рука Жана скользит с моей талии на бедро и возвращается обратно, мягко и бережно поглаживая.

— А контракт Лориана? — спохватываюсь я.

При этом вопросе Жан и Май переглядываются.

— Контракт Лориана, — говорит Май, — стал вишенкой на этом торте. Жан зачитал его по пунктам. Партнёрство без жалованья. Неустойка за разглашение коммерческой тайны. Сохранение неустойки даже при увольнении без доказательств факта разглашения.

— А потом, — Жан ставит чашку на стол, — я спросил Лориана напрямую: «Господин Лориан, расскажите суду, что произошло после предварительного слушания».

— И что он рассказал?

— Он рассказал как Грегор и Харольд вызвали его в кабинет. Как угрожали ему и его больной матери. Как требовали молчать. — Жан хищно улыбается.

— Ты не представляешь, какой после этого в зале поднялся шум, — продолжает Май. — Судья трижды призывала к порядку. А Харольд... Харольд после этих слов побледнел.

— Потому что давление на свидетеля — это уголовное преступление, — добавляет Жан. — Если бы Лориан подал отдельный иск, Харольд мог бы лишиться адвокатской лицензии. Он это прекрасно понимал.

— Харольд пытался возражать. Говорил, что Лориан лжёт. Что это месть обиженного работника. Но у нас были доказательства. Контракт. Показания Терезы, которая не смогла описать процесс разработки. Записи деда Рури. Накладные поставщиков, подтверждающие отсутствие экспериментальных закупок. И показания Маргари о попытке кражи семилетней давности. Его слова на фоне всего этого выглядели жалко, — Май пожимает плечами. — У нас было всё. А у него — ничего.

— И какое решение принял суд? — я смотрю на них сияющими глазами.

— Патент аннулирован, — говорит Жан. — Рецепт признан собственностью семьи Рури. Контракт Лориана признан недействительным. Сам Лориан получит компенсацию за невыплаченное жалованье и моральный ущерб.

— А Харольд?

— Харольд после заседания подошёл ко мне, — Жан говорит спокойно, но его лицо прямо-таки светится от удовольствия. — Сказал, что он сожалеет, что взялся за это дело. А потом добавил, что в нашем городе слишком хорошие адвокаты, и он, пожалуй, вернётся в Бромхольм.

Я смеюсь. Смеюсь и чувствую, как из глаз текут слёзы облегчения. Май встает, подходит ко мне и ласково вытирает их с моего лица. Пальцы у него сухие и горячие. Он наклоняется и целует меня в губы.

— Все хорошо, Ариана. — говорит он. — Не надо плакать. Сегодня у нас гости. Они будут здесь с минуты на минуту.

Через час мы сидим за накрытым столом.

Рури всё ещё одетый в новый сюртук, в котором был в зале суда, широко улыбается, словно он сегодня именинник. Рядом с ним — Маргари, её глаза сияют от счастья. И я замечаю, как изменился Лориан. Исчезли тени под глазами, расправились плечи, и на лице появилось выражение спокойной уверенности. Он как будто повзрослел.