Книга Сдавайся Капитан, это Любовь, страница 9 – Ольга Дашкова

Она серьезно сказала: «Зона ответственности». Это тоже факт.

Она смеется, запрокинув голову. Это лишняя информация, которую незачем фиксировать.

Она меня не боится. Совсем. Ни моего тона, ни взгляда, ни молчания. Большинство людей реагируют хотя бы на что-то из этого.

Перевернулся на бок, завтра пересадка клубники, хотя перед этим еще нужно проконсультироваться с Раисой Захаровной. Полив по расписанию, потом проверка кровли над сараем, это был пункт седьмой в списке.

Все под контролем.

За окном в соседнем доме горел свет.

Она тоже не спала.

Это не имело значения. Я закрыл глаза и приказал себе спать. Организм выполнил приказ в двадцать три ноль-ноль. На тридцать минут позже обычного.

Это странно.

Вероника

Антон исчез в двадцать три тридцать.

Я знала точное время, потому что только легла, только накрылась пододеяльником без одеяла, потому что с одеялом было жарко, только закрыла глаза с намерением наконец-то выспаться.

И в этот момент со стороны загона раздался характерный звук отсутствия. Не звук, а именно его отсутствие. Шесть гусей — это определенный акустический фон, даже ночью. Пять гусей — это уже совсем другое.

Вышла с фонариком, пересчитала. Антона не было. Паразит.

Он сделал это нарочно. Я не могу этого доказать, но я в этом уверена.

Засов на загоне был аккуратно, без следов взлома, открыт. И для чего мы сегодня приколачивали доску? Чтобы этот гад открыл засов и устроил побег?

Антон умел открывать щеколды, это я знала, мама рассказывала, она как-то спалила его за этим. То, что он делал это ночью ради собственного удовольствия, было для меня новой информацией, которую я предпочла бы получить в другое время.

Постояла с минуту, подумала, а потом пошла стучать к соседу капитану. Он открыл через десять секунд — полностью одетый, с таким видом, будто и не ложился.

— Антон ушел.

— Я слышал, как что-то проскрипело. Двадцать минут назад.

— Ты слышал, как скрипело, и ничего не сделал?

— Я думал, ты проверяешь загон.

— В половине одиннадцатого?

— Ты непредсказуема, Вероника.

Это был не комплимент. Но и не оскорбление. Это была констатация факта, и именно поэтому я не нашлась что ответить.

И мы пошли искать Антона.

Деревня ночью — это совершенно другой организм. Днем она понятная, обозримая, с людьми и звуками. Ночью она разрастается, темнеет по углам и начинает казаться значительно больше, чем есть на самом деле.

Фонарики давали два желтых пятна света, которые больше путали, чем помогали.

— Он обычно идет к пруду.

Мы проверили пруд за участком, к которому по обычаю гуляли гуси, пока не приехал генерал Буров, Антона нам не было.

— К Никитичу он ходил однажды. Там яблони.

— Зачем гусю яблони ночью?

— Затем же, зачем он делает все остальное. Из принципа.

Дмитрий посветил фонариком в сторону огорода Никитича. Темно, тихо, яблони стоят смирно, Антона нет.

— Там дальше чей участок? — спросил Дмитрий.

— Тетя Зина. Она держит кур.

— Антон пойдет к курам?

— Антон пойдет куда угодно, если ему интересно.

Мы двинулись в сторону тети Зины. Забор у нее был старый, штакетник с дырами, и в одной из дыр я совершенно отчетливо видела белое пятно.

— Вон он, — я чуть не закричала.

— Вижу. Обойдем через калитку.

— Калитка с той стороны, мы потеряем время. Я через забор.