Книга Его запретная малышка, страница 75 – Ольга Дашкова

Секса не было, он признался честно, какой хороший мальчик, недаром папе нравится он и вся его дружная французская семья с миллионами евро.

— Спорим, папа и слова не скажет?

— Как так?

— Ну, это же не твой загул неизвестно с кем в чужом городе. Это Бушон, сын папиного партнера, клуб для золотой молодежи, а не бог весть какой притон, и плюс ко всему наш страстный поцелуй на первом месте в новостной ленте перед слиянием и банкетом по этому поводу. Можно сказать, я сделала бесплатную рекламу.

— Так у вас на самом деле роман? А как же тот преподаватель?

От упоминания Константинова начинают болеть зубы. Но первое, что я подумала и за что испугалась, увидев кадры новостей, это то, что Денис не простит меня за эту выходку.

Да и к черту, это я его не прощу — за ложь, беременную жену, за слова, что говорил. За то, что влюбилась в него. За то, что люблю.

— Ты о ком?

Дашка молчит, представляю, как смотрит в одну точку и пытается понять, был преподаватель, или ей это все почудилось по беременности, а может, в каком сериале видела?

— Так, не делай из меня дуру, точно помню, на той неделе ты говорила, что ты была с мужчиной.

— А теперь этот мужчина со своей беременной женой, с которой якобы разводится, а на самом деле все у них прекрасно.

— Да ладно? Рома, Рома, иди сюда, у нас ЧП. Где мои вещи? Маша, мы выезжаем.

— Нет, не смей никому говорить, слышишь меня, пухлый кролик? Никакого трепа о моей личной жизни со своим мужем, — быстро все это говорю в трубку, саму трясет, а во рту горечь. — Я сама во всем разберусь, мне не нужны твои причитания и обмороки по любому поводу, только Вершинина зря сорвешь с места.

— Но я ведь хочу помочь.

— Ты поможешь тем, что не будешь вмешиваться, Дашка, я очень сильно тебя люблю и бейбика твоего, что скоро родится, но давай без драматизма, мне хватило вчерашнего.

Отключаюсь, откидываюсь на спинку сиденья, прикрываю глаза, голова уже не кружится, но на душе так стремно и паскудно, что хочется или снова напиться, чтобы все забыть — но это, я знаю, не выход, — или спрятаться ото всех, а это самое последнее дело.

Родной огромный дом встретил тишиной, милой улыбкой экономки и строгим взглядом отца. Господин Дымов как всегда собран, безупречно сидящий, идеально сшитый по фигуре костюм, чуть заметная щетина на лице. В руке чашка с кофе, а хорошо бы смотрелся меч, что отсечет голову непутевой дочке.

— Добрый день, Мария.

— А он добрый?

— По твоему внешнему виду не скажешь.

Смотрю на свое отражение в высоком зеркале: короткая юбка, ботинки, без колготок, на ногах царапины от осколков разбитого мной графина. Запахиваю кожанку плотнее, чтоб не было заметно, что я без лифчика, волосы растрепанные. Красотка, что еще сказать, под глазами темные круги, пересохшие губы. Так и вижу завтрашние заголовки желтой прессы: «Дочь олигарха спилась», «Один шаг до центра реабилитации», «Богатые тоже плачут и бухают по-черному».

— Так получилось.

— Совсем недавно ты хотела уйти из дома, клуб и алкоголь привели тебя в чувства?

— Нет, суровая правда жизни. Ты, как всегда, оказался прав, я слишком наивна и не вижу очевидного, но я все равно не позволю распоряжаться моей жизнью.

— Я смотрю, ты и сама с ней справиться не в силах.

— Мои ошибки останутся при мне, но я прекрасно поняла, что Анри в том клубе возник не просто так, правда? Не получится, уважаемый Владимир Сергеевич, выдать меня замуж бонусом к слиянию.