Книга Его запретная малышка, страница 82 – Ольга Дашкова

— Папа, ты меня слышишь? Ты вообще помнишь, из-за чего вы развелись с мамой? Тогда такая же ушлая особа залезла тебе в постель, ты повелся, мать не простила. Сейчас происходит то же самое, только теперь эта мерзкая тварь хочет разругать нас, а потом она женит тебя на себе и отберет бизнес. Я никак не могу сейчас приехать, но я тебя прошу, будь твердым, хоть тебе это и трудно после приступа.

— Не считай меня таким уж дураком, я все понимаю и еще не страдаю слабоумием.

— Не страдаешь, а сам залез на молодую девку, зная, что она моя жена. Папа, как это вообще можно назвать? Ладно, на тему Евы и какой мой отец кретин, можно говорить часами, я устал, решай свою проблему, я подготовил и выслал новые бумаги на развод. Проследи, чтоб она их подписала.

Отключаюсь, чтоб не сказать много лишнего. Если Ева на самом деле беременна, это очень серьезно, но почему-то мне кажется, что она врет, вот чувствую это.

Встаю, смотрю в окно, допиваю холодный кофе. Снова думаю о Машке, душа сжимается в маленький комок от боли, потому что ее нет рядом.

Взрослый, а боюсь сесть за руль, поехать к ней, найти, заглянуть в глаза. Боюсь увидеть в них равнодушие и правду — ту, что она с тем французом. Еще сука Ева подосрала, и что бы я сейчас ни говорил Мане, она имеет право не верить.

Звонок в дверь, не знаю, кто бы это мог быть, иду открывать.

— Денис Олегович? — на пороге стоит мужчина, высокий, крепкий, на вид лет пятьдесят, черный костюм, белая рубашка, кожаный портфель.

— Да.

— Меня зовут Савельев Максим Анатольевич, я начальник службы безопасности Дымова Владимира Сергеевича, вам знаком этот человек?

— Лично нет, — напрягаюсь, не нравится мне визит этого мужика и его серьезный настрой.

— Я могу войти? Не совсем удобно обсуждать щекотливые темы на лестничной площадке.

— Входите.

Он заходит, закрывает дверь, идет за мной на кухню.

— По какому вы вопросу?

— Вы должны уже догадаться.

— Я с некоторых пор не особо догадлив.

— Мария Дымова — вот мой вопрос и вопрос моего начальства.

— Что не так с Марией?

— С ней все отлично, и это радует, но вот ваше появление в ее жизни вызвало небольшой сумбур. Мы немного упустили тот момент в деревне.

— Даже так? Вы еще и о деревне знаете? А появление Анри Бушона вызвало только радость?

— Вам не идет шутить на эту тему.

Мужик начал раздражать, но когда он положил на кухонный стол портфель и достал из него толстый серый конверт, я даже улыбнулся.

— Откуп? Забавно.

— Хороший откуп. Господин Дымов не бедный и не жадный.

— Но подлый. Если так поступает со своей дочерью.

— Подлость — это связаться с девочкой и не сказать о беременной жене, подлость — это знать, что ей будет больно, и продолжать отношения.

— Я не знал о ее беременности, мы расстались в начале лета, ее ребенок точно не от меня, и документы на развод были поданы, Маша знала об этом.

— Но вышло все очень стремно.

Вышло все хуево.

Сам слышу скрежет своих зубов. Но оправдываться перед незнакомым человеком нет никакого смысла, он прав.

— А не проще богатому человеку запугать меня, избить, чем давать денег, чтоб я и близко не появлялся около его дочери и не ломал планы?

— Проще, но мы цивилизованные люди, страх, конечно, самый лучший стимул, но здоровье потом не купишь. Деньги могут исполнить мечту, вы ведь хотели начать жизнь заново, переехали в другой город, так начните. Здесь много.