Книга Две полоски. Двойная ошибка, страница 39 – Ольга Дашкова

— Рома, мы работаем по той же схеме, что была изначально. И никакое слияние нам не помеха. Да, Корнев задумал это не вчера, договоренность была давно, но это даже лучше, получим больше куш.

— Время.

— Да, времени нужно больше, чем мы планировали.

— Мои люди скупают акции «Стройинвеста», там у них суматоха такая, все в шоке, что их купили, не знают, что будет. Да и давим немного, используем психологический момент.

— Все правильно.

Сидим втроем за круглым столом: я, Шахов и Рома Гончаров. Клим вроде нас и не слушает, но это только кажется. Все, что нужно, он со своей стороны делает, и прикормленные люди ждут команды «фас», чтобы начать рвать тушу когда-то сильного и огромного зверя.

— Значит так, как только у нас появляется контрольный пакет акций, подключаем всех остальных. И, Рома, давай не как в тот раз, все новые лица, никто не знает, кто заказчик, и к чему все ведет в итоге.

— Помню я.

Гончаров недоволен, год назад родственника своего пристроил второй раз, а этого делать нельзя, иначе все можем полететь в пропасть и сесть надолго.

— Значит, блокируем договоры поставок, остановка финансирования контрактов, заключаем несколько фальшивых договоров и сделок, смена всей службы охраны.

— Над этим уже работаем.

— Затем сразу меняем руководителя, и Клим подключает силовиков. Шах, ты слышишь, о чем мы?

— Слышу. Аверин, ты достал, не в первый раз.

Да, все это было не внове, но такая крупная рыба, как Корнев, попалась впервые, как бы нам она оказалась по зубам.

— Все, Рома, иди, поздно уже.

Гончаров уходит, Клим наконец закуривает, вижу, как нервно щелкает зажигалкой, не нравится ему затея с Корневым, точнее, с его семейкой. Там что жена, что дочь – рядом с ним готовы обе встать на колени и исполнить глубокий минет.

Но, черт, как-то всегда, ну как-то всегда обходилось без интима с «жертвой» или членами его семьи. Хотя в особых случаях не без этого, чего уж греха таить.

— Тебе налить?

— Нет, не хочу.

По комнате ползет сигаретный дым, за окном столица сверкает огнями, красиво. Но было еще красивее, когда крошка-мышка Оленька стояла к этому панорамному окну лицом, я натягивал ее на свой член, ловя в отражении ее взгляд.

— Да твою же мать! – чуть не налил виски мимо бокала.

— Слушай, Марк, а напомни мне, почему мы не нашли ее шесть лет назад?

Улыбаюсь, делаю глоток, вот о ком весь этот вечер думает Шах, сбрасывая звонки наследницы Корнева. Да я и сам думаю о ней, слишком часто и слишком глубоко погружаясь в воспоминания.

— Ты сидел в тюрьме восемь месяцев. Или забыл?

— Ну, блять, это я без тебя помню. А за что, сука, там оказался, может, тоже освежишь память?

Шах злится, вот бы ему сейчас бабу, чтобы пар спустил. Хотя не нашлась еще такая баба, чтобы его усмирить.

— Нас взяли в аэропорту на досмотре и нашли белый порошок в таблетнице.

— Да у меня сроду не было ни одной, мать его, таблетницы в жизни! Ни одной! Как она могла там оказаться? Как, Марк?

Слышу эти фразы в сотый раз.

Все так и было.

Но спустя время, прокручивая в памяти и вспоминая детали, понимаешь, что все было подстроено, что нас ждали, на нас вели охоту и хотели прижать к стенке.

А мы расслабились, вот реально дали маху, потому что ничего, вот ничего на нас тогда не было у службы и быть не могло. Такой концерт устроили: и собаки, и ребята с автоматами, и конвой. Но нашли все у Шахова в дорожной сумке вместе с женской сережкой – массивная такая в восточном стиле, я оказался чистый.