Книга Две полоски. Двойная ошибка, страница 46 – Ольга Дашкова

Снова тот самый внедорожник, Клим открывает дверь, запихивает меня внутрь.

— Чтоб сидела и не дергалась, – грозно указывает пальцем, смотрит, захлопывает дверь.

Садится на место водителя, уверенно трогается с места, выезжая с парковки.

— И к чему все это представление? Нельзя поговорить, как нормальные люди? Ах да, я не по адресу, нормальность – это не про вас, господин Шахов. Зачем эта спешка? Мы куда-то опаздываем? Утюг дома забыл выключить?

Ну, я сейчас вообще бесстрашная, а судя по тому, что несу, так еще и бессмертная. Интересно, он начнет меня четвертовать в ближайшей подворотне или у этого пути есть конечная точка?

— Шутница, да?

— Нет, ты забыл, драматургия мне ближе.

— Да, да, помню. Но когда я тебя трахал, ты не плакала, а стонала и просила еще.

— Показалось.

— Сейчас проверим, как мне показалось.

Странно, но я не боюсь его. Было много возможностей показать свою силу, ударить, унизить, я знаю, что это такое. Мой отчим не был милым классным добрым дядей, который сдувал с меня и матери пылинки. Про мать все ясно давно, она сразу сдалась, словно ждала и жила именно для этого. Приняла правила абьюза, а вот меня ломали долго.

Сейчас я ломать себя не позволю.

— Как ты проверишь? Возьмешь силой? Трахнешь прямо здесь, в машине? Ударишь? Прогнешь? Это твои методы, да? Чего ты добиваешься?

Кричу, срывая голос, злость вместе с адреналином кипит в венах. Не понимаю, чего хочет этот мужчина, что ему нужно от меня. От резкого торможения падаю вперед, упираясь в приборную панель. В машине темно, тихо, слышно лишь шум мотора и мое тяжелое дыхание.

— Я все рассказала. Все. Как было, и мне нечего добавить.

Начинает трясти, голос дрожит, пальцы холодеют, давно так не было, после рождения Ваньки – первый раз. Но вот раньше накрывало необъяснимой волной безысходности и отчаянья.

— Иди ко мне.

— Нет… Нет, не трогай.

— Не обижу, я не обижу тебя.

Горячая ладонь скользит по шее, Шахов притягивает меня к себе, пальто падает на пол, цепляясь пальцами в рубашку на груди, часто дышу. Он очень близко, аромат парфюма, запах сигарет заполняют легкие. Губы мужчины касаются виска, от него исходит бешеная энергия, она парализует, я слушаюсь, не вырываюсь.

— Не обижу, никогда тебя не обижу, клянусь, малышка.

Всхлипываю, на глаза наворачиваются слезы, внутри меня лопается натянутая до предела от нервного перенапряжения струна. Всхлипываю, но мне не дают опуститься в истерику, Клим целует. Сухие, настойчивые губы накрывают мои, сердце срывается в бешеный ритм, я словно падаю с обрыва без страховки.

Он целует так, словно много лет делал это каждый день и будет делать это дальше всю оставшуюся жизнь. Словно я его, ничья больше, и все, что он сказал совсем недавно, абсолютная правда, в которую я должна поверить.

Я верю.

Не знаю почему.

Как верила словам Вани Чехова, когда он признавался в любви. Как верю своему сыну в то, что Супермен и Бэтмен спасут мир и человечество от всех бед.

Становится жарко и снова нечем дышать, но уже от желания. Шахов целует, жадно засасывая губы, его язык касается моего, он практически насилует мой рот. Голодный, неуправляемый, прижимает меня к себе, впиваясь в плечи и шею пальцами.

Нет, это не поцелуй, это уже секс. Он трахает меня ментально, стонет в рот, не давая сделать и глотка воздуха.