Книга Две полоски. Двойная ошибка, страница 79 – Ольга Дашкова

Слышу биение собственного сердца, на глазах наворачиваются слезы, понимаю и вижу, как Ванька похож на Клима. Такой же взгляд, так же поджатые губы.

— Сколько тебе лет? – Шахов не отвечает на вопрос ребенка, задает свой, понимаю, к чему он клонит.

— Пять, точнее, скоро будет шесть – зимой, а потом я пойду в школу.

Клим ведет подбородком, даже мне слышно, как хрустят позвонки его шеи, и это не сулит ничего хорошего. Зная его вспыльчивость и несдержанность, этот зверь может устроить разборки при ребенке.

— Так, Ванечка, скажи дяде «до свидания», дядя уже уходит, а тебе скоро пора спать, а надо еще сделать много дел.

Хочу свернуть эту нежданную встречу, пока Клим на самом деле не стал очень громко задавать вопросы, которые могу слышать все. В том числе те люди в серых костюмах и мой Иуда-сосед.

Клим поднимается с корточек, треплет сына по темным волосам, словно он так делает всегда, но не спорит. Они теперь вдвоем смотрят на меня, а я не знаю, куда себя деть, внутри все клокочет и горит, разрывая на части. Я понимаю, что мне нужен этот мужчина, мне, Ваньке, чтоб вот так стоял, смотрел, чтоб после этого устраивал разборки, с трудом усмиряя свой крутой нрав, а потом целовал, любил.

Я слишком много хочу.

Я слишком много нафантазировала себе.

Но Я ХОЧУ, чтобы было именно так.

А еще хочу Марка рядом – с его рассудительностью, показной отстраненностью, с его всезнайством и умением все держать под контролем.

Слишком много ХОЧУ.

— Да, малыш, беги в комнату, нам с мамой надо поговорить, – фраза эта не сулит ничего хорошего.

Сын, задрав голову, смотрит на мужчину, кивает, кидает куртку на пуфик, разувается и уходит в комнату. Слушаясь Шахова, а не меня. Паразит маленький.

— Тебе тоже пора уходить.

— Я не тороплюсь и, прежде чем ты что-то еще скажешь, советую хорошо подумать, я…

— А вот не надо меня стращать, сегодня были уже такие, ты не первый, – понижаю голос до громкого шепота, оглядываясь по сторонам.

— Оля! Что, мать твою, происходит?

— Да кончай орать! – снова тащу Шахова в ванную, включаю воду.

Клим прижимает к стене, пальцы ложатся на шею, не давит, только гладит, смотрит в глаза, изучает.

— Мне кажется, в квартире прослушка, я не специалист, но когда я сегодня зашла, решила, что тут кто-то был.

— Кто?

— Я откуда знаю? Но сегодня в кафе меня вот точно так же, как ты сейчас, в темной подсобке зажали два мужика. Настоятельно просили рассказать о вас с Марком – с кем встречались, о чем говорите, как вообще живете.

— А ты?

Странно, но у него так часто меняется взгляд. От откровенной злости и гнева он переходит в задумчивость, а потом в интерес. Но в нем нет ничего плохого по отношению ко мне, теплые пальцы все так же гладят кожу на шее, мне от этого спокойней.

— Послала нахер.

— Молодец, девочка, – хищно улыбается, а потом неожиданно целует, захватывая губы, лаская их языком.

Мое неспокойное сердце вновь прыгает к самому горлу, а там уже рассыпается на мелкие осколки и падает к ногам. Я слабая и безвольная женщина, которая устала бояться, устала все скрывать в себе и жить постоянно в ожидании чего-то страшного.

— Клим… Мне страшно, я…

— Не бойся, ничего не бойся, я с тобой.

Горячее дыхание обжигает кожу, Клим царапает щеку щетиной, шепчет на ухо. Ему мало места в моей узкой ванной – и мне тоже, энергетика и сила мужчины давит.