Книга Две полоски. Двойная ошибка, страница 81 – Ольга Дашкова

— Да, все на удивление хорошо. А где Василий Петрович?

— Там, – показывает направление, иду в ту сторону, самого внутри трясет и знобит, застегивая куртку под горло, прячу руки в карманы.

Эксперты работают неторопливо, тихо переговариваются, наступаю на что-то твердое, оказывается, это мой номер. Пафосные три семерки не принесли удачи хозяину, хотя тут как посмотреть. Не вернись я обратно в ресторан, не забудь там телефон, не отвлеки меня своим назойливым трепом администратор, разорвало бы сейчас на части вместе с «Ламборгини». А так, лишь откинуло в сторону, да приложило головой об асфальт взрывной волной.

— Как дела, Василий Петрович? Что там? Тротил? Гексоген? Или какой-то умелец соорудил что-то интересное?

— Все шутим, да? А так-то, могли сейчас тебя соскребать с асфальта. Что бы я твоим мамке с папкой сказал на том свете, когда увиделись бы?

Пожилого мужчину в штатском никак не принять сейчас за полковника полиции. Василий Петрович кутается в шарф, натягивает на глаза кепку, кашляет.

— Да сам бы уже увиделся, привет бы передал от тебя.

— Шутник, блять. Ты вообще чего творишь, Марк? Куда залез? В какую опять глубокую жопу? И где дружок твой? Где Шахов? Надо было тогда оставить его в эмиратской тюрьме. А не помогать вам, идиотам.

— Ты вообще зачем приехал? Мозги мне вправлять? Так поздно. Живой я, и нечего истерить.

— Фамилию знакомую услышал да тачку приметную узнал, вот и приехал. Так это пока живой, Марк. Вот я и спрашиваю, что за дерьмо такое творится?

— Сам не знаю, все хорошо было, врагов у нас как обычно, плюс-минус с десяток. Надо камеры посмотреть, должно что-то быть.

— Умный какой, без тебя не знаем, что делать. Лучше иди, с медиками пообщайся, смотреть на тебя тошно, а лучше свали отсюда, а то сейчас набегут блогеры да папарацци.

— Спасибо, Василий Петрович, как что – сообщи.

— Эй, ты все моим ребятам рассказал?

— Да, как на исповеди.

Быстро отхожу за угол, светиться я не люблю, набираю Клима, говорю быстро, а сам прислушиваюсь к фоновым голосам. Снова не о том думаю. Точнее, думаю я о той, о ком надо, но не о делах, которые, как выразился друг семьи Авериных Василий Петрович, сейчас в глубокой жопе.

Иду быстро, не оборачиваясь, захожу в первое попавшееся кафе, заказываю самый крепкий алкоголь, скидываю Шаху адрес. Сколько мы работаем, но таких подстав не было. Корнев оказался не таким крепким, как показывал себя, он, конечно, борется, но все уже решено, остались лишь формальности.

— Рома… Да я это, я, живой, не ори. Прощупай наших, может, кто причастен, и узнай, где мне сегодня по пути могли подсунуть сюрприз. Да, да, именно так, и подключись к камерам.

Отложив телефон, сделал глоток алкоголя, поморщился, да, это не то, к чему я привык, но надо сбросить напряжение. Когда принесли вторую порцию и заказанный мной огромный кусок мяса, в кафе ввалился Шахов, пугая посетителей и сжимая кулаки.

— Марк, ты совсем охренел?

— И тебе доброго вечера, друг.

Алкоголь ударил в голову, легкий туман в сознании мне сейчас не помешает, стало легче, но мысли все равно не давали расслабиться окончательно. Клим садится напротив, смотрит зло.

— Тебе в больнице нужно быть, а ты тут, что день рождения отмечаешь?

— Прикинь, да. Повезло сегодня, как никогда, хотя я всегда фартовый, ты знаешь. Телефон забыл в ресторане,– трясу в руках гаджет, показывая виновника своего торжества жизни над смертью.– Наверное, его в рамку на стену повешу, с выгравированной сегодняшней датой.