Книга Аукцион невинности. Двойная ставка, страница 100 – Ольга Дашкова

— Было дело, — правдивый ответ, и мне он нравится.

Отворачиваюсь, смотрю в окно, мелькают огни, снег липнет к стеклу. Ехали недолго, свернув с трассы, медленно ползли по дороге сквозь лес.

— Приехали, Паша, ты останешься с девушкой, отвечаешь жизненно важными органами, ты знаешь, я оторву все.

Паша лишь улыбнулся, покачал головой.

— Пойду с вами.

— Саша нет, это мужской разговор.

— Почему это только мужской? Я хочу посмотреть в глаза того человека, который не дал своему ребенку ни копейки на операцию, у меня к нему своя вендетта.

— Нет, ты останешься здесь, — Захар повышает голос, смотрю в его черные глаза.

— А с каких пор ты мне указываешь, что делать? Я не кукла, которую можно посадить на кресло или положить в кровать хоть вы и за нее дорого заплатили, но теперь ваши проблемы касаются и меня.

— Никто не считает тебя куклой, не говори глупостей.

— Шума, ты такую хуйню несешь, пусть девочка идет, может даже врезать тому ублюдку.

— Тебя вообще не спрашивают.

— А вот сейчас я врежу тебе.

— Я иду с вами, — говорю медленно и громко, смотря каждому в глаза по очереди.

В груди все клокочет, чувствую, как дрожат пальцы, выхожу из машины, кутаюсь в пальто, хочу накрыть голову, но нечем. Мужчины выходят следом, идем к дому, холод пробирает до костей, но это, скорее всего, от нервов.

Дача даже в темноте и при свете ярких фонарей не выглядит дачей, это охотничий домик в русском стиле: большие бревна, широкие окна, резное крыльцо.

Внутри холодно, но светло, деревянные полы, камин, на стене большие рога. Охрана здоровается, я замедляю шаг, странно, бывает страшно смотреть своему врагу в глаза. Но, как там учил ТТ в начале нашего знакомства: рядом с сильными мужчинами не место овцам.

— А вот и наш старый друг, ты чего бегал-то, скотина паршивая, от нас?

За широкой спиной Захара не вижу человека, Тимур стебется, а потом слышу удар, еще один, зажмуриваюсь, он бьет его по лицу.

— Слушай, мои ребята заебались за тобой бегать, да и мы с Шумиловым устали ждать встречи.

— Да пошел ты нахер, ТТ, я на тебя в суд подам за похищение и избиение, — мужчина сплевывает на пол. — А еще расскажу про твое боевое прошлое, ой, да его и так все знают.

Отойдя в сторону, вижу сидящего на стуле Андрея Сафронова, он не связан, ничем не скован, по подбородку стекает кровь, пачкая светлый джемпер. Захар просто смотрит на него, сжимая кулаки, лицо серое, губы плотно сжаты. Мне кажется, одно неверное движение, сказанное слово, и его сорвет в пропасть и черноту.

— Давай рассказывай, будущий депутат думы города, что за дела у тебя, Чернова и прокурорской проститутки Егорова? Что за возня около банков и офисов Шумилова?

Сафронов несколько секунд смотрит на Тимура, а потом переводит взгляд и замечает меня. Сжимаю в карманах пальто кулаки, до боли впиваясь в кожу ногтями.

— Твою же мать, а я не верил! Сашенька, моя нежная прекрасная девочка, трахается с двумя мужиками? Я надеюсь, ты перестала быть дурой и берешь с них деньги, они ведь очень богатые дяденьки. Как же я скучал по тебе.

Захар делает лишь шаг, но Тимур снова бьет, голова Сафронова дергается назад, а мне приятно видеть его боль, кровь и слышать стоны. Я стала мстительной сукой, но кто-то должен поставить его на место, хоть немного дать почувствовать той боли, что была у меня.