Книга Дюймовочка и Великан, страница 37 – Ольга Дашкова

Лиза вздохнула, было стыдно, папа может довести до истерики кого угодно, даже Настю.

— Хорошо, все, извини. Я поняла, я больше не буду тебе досаждать. Я одеваюсь в любые вещи, которые ты мне дашь, вызываю такси и отчаливаю до квартиры, и больше я тебя не тревожу своими визитами и своим присутствием.

Анастасия подозрительно посмотрела на сестру, понимая, что ее обещания ничего не стоят.

— Сережа прав, замуж тебе надо, да, чтобы мужик был суровый и держал тебя в ежовых рукавицах.

— И ты туда же. Вас что, всех заклинило на ежовых рукавицах?

— Я туда же, потому что муж и жена — одна сатана. И думают они одинаково, и смотрят в одном направлении.

— Ладно, все с вами ясно, но, скорее всего, не родился еще тот мужик, который будет держать меня в каких-то там рукавицах. Я не такая, все, спасибо, я наелась. Реально, Настя, спасибо, не хочу больше, пойду, пороюсь в твоем гардеробе, найду то, во что ты уже не влезаешь. Я много брать не буду.

Девушка вышла из-за стола, отключила телефон от зарядного устройства, пошла в спальню. Волков уже уехал куда-то, простившись со своей женой долгим поцелуем, отчего Лиза только вздохнула.

Нижнее белье, джинсы, футболка и носки нашлись быстро, за кроссовки пришлось почти подраться, потому что Настя не давала новые. Елизавете пришлось взять старые и растоптанные, с дыркой на боку, которые сестра пожалела выбросить.

Накинула старомодный кардиган, привезенный из загородного дома родителей. Мужскую дубленку, захваченную в доме Семенихина, и остальные вещи сложила в большой пакет. Не забыла и Николая Васильевича, без него никак, он стал родным и любимым. Вызвала такси и, распрощавшись с сестрой, спустилась на улицу его ждать.

Этот таксист тоже оказался слишком разговорчивым, сначала пытался познакомиться, потом говорил о природе, о погоде. К концу маршрута предлагал сходить в кино. Елизавета культурно отказалась, мало ли что у него на уме.

Недавно она тоже не хотела ехать с мужиками покататься, так они запихнули ее насильно в машину и вывезли за город. Валеру и Сему она помнит еще.

Для конспирации попросила остановить не около подъезда, а у соседнего дома, возле магазина. Прижимая к себе пакеты и нацепив на глаза темные очки от солнца, которые тоже позаимствовала у сестры, Елизавета непринужденным шагом несколько минут погуляла около детской площадки.

Потом свернула к своему дому, там тоже неторопливо прошлась вдоль клумбы, посидела на лавочке, завязала шнурки. Порылась в телефоне, делая вид, что кому-то звонит, наблюдая за проходящими мимо людьми и вообще за обстановкой. Пока вроде бы было спокойно, подозрительных граждан и автомобилей не наблюдалось.

Достав ключ из кармана, девушка уверенно зашагала к своему подъезду, и вот надо было именно в этот момент столкнуться с противной соседкой.

Эта старушка жила на втором этаже, Лиза даже забыла, как ее зовут, вроде каким-то старинным именем. Та перекрыла ей дорогу и начала орать что-то бессвязное по поводу того, что она бессовестная и отвратительно себя ведет, что приезжает невесть когда, шумит и мешает соседям спать.

— Женщина, вы кто вообще такая? Почему вы кричите, у вас успокоительное закончилось? Аптека недалеко, сходите и купите валерьянки.

— Ах ты… Ты еще оскорбляешь меня! Люди добрые, вы видели, ни стыда ни совести, ничего святого нет у этой молодежи. Как вообще можно с тобой разговаривать, хамка, грубиянка, гулящая девка!