Книга Дюймовочка и Великан, страница 49 – Ольга Дашкова

Егор медленно приближался к девушке. Она привлекала его, несмотря на строгое платье в пол, которое идеально облегало стройную фигуру. Даже без макияжа она была прекрасна.

Казалось, она была искренней, но что-то в ней настораживало. Ему хотелось понять ее и узнать правду. Он хотел, чтобы она перестала обманывать и наконец ответила на его вопросы.

— Я не помеша-а-ал? Опаньки, а что здесь происходит? Что за странная мизансцена?

У Тимофея Медведева была одна отличительная черта, точнее, талант. Он везде появлялся не вовремя.

Это произошло и сейчас, как только Хабаров решил прижать Лизу плотнее к себе и наконец поцеловать. Потому что он, стыдно было признаться самому себе в этой слабости, уже чертовски соскучился по ее губам, по их вкусу и стонам, которые она издавала. А ведь они не виделись всего несколько часов.

Руки чесались, член стоял, котелок не варил, хотелось лишь совокупляться, плодиться и размножаться. Такого нейрохирург Хабаров Егор Максимович раньше за собой не замечал.

И вот на кухню в самый кульминационный момент вечерней молитвы заперся его друг.

— Нет, я не понял, как вы это… вы знакомы, Егор? Это и есть та прекрасная белочка, о которой ты мне говорил?

— Ты ему что-то говорил? — Лиза напряглась. Стало даже любопытно, что Великан говорил этому шумному здоровяку, в каких красках описывал их отношения.

Ветрова была уверена, что мужики и есть самые первые сплетники. Они во всем обвиняют женщин, а сами так могут перемыть кости, что клейма будет ставить негде.

Но Хабаров при появлении друга и вопросе Дюймовочки не отстранился ни на сантиметр от нее, только сильнее вжал ее тонкое тело в свое. Лиза задержала дыхание.

Неловко было быть застуканной в такой, можно сказать, интимный и откровенный момент посторонними. Но хорошо, что зашел этот громкий здоровяк, а не мама и уж тем более не папа. Вот тогда никакие молитвы не помогли бы.

— Что за белочка? — Лиза снова задала вопрос и посмотрела на Хабарова.

— А что у тебя за образ девушки из деревни староверов? У тебя костюмированный бал или ты до такой степени не хочешь замуж, что готова уйти в монастырь?

— В монастырь не собиралась. Это всего лишь сценический образ.

— Эй, народ, вы меня слышите? Я, вообще-то, еще здесь нахожусь, и меня послали за водичкой. Где здесь минералка? Пить хочется, умираю. А то там один алкоголь, а мне послезавтра на дежурство.

— Минералка там, под столом, целая упаковка. И отпусти меня, платье помнешь, обо мне черт-те что подумают, словно я молилась не там и не тому.

— Давай сделаем это вместе и в моей постели, — Хабаров прошептал на ухо, чтобы не услышал друг, нежно прикусывая мочку девушки.

По телу Лизы прошла дрожь, она понимала, что ей нравятся пошлые намеки Великана, его объятия, горячее дыхание и даже то, что он был сейчас возбужден.

Но главное было — закончить это представление с переодеванием и вживанием в образ набожной девицы. Если начать переигрывать, папа может не поверить, мама и так не поверила. А после всего вот этого сборища Лизу сто процентов ждет разнос и объяснение.

— Давай я тебя украду, и ты будешь объяснять мне все, что произошло недавно и что происходит сейчас. Ты это будешь делать весь вечер, всю ночь и все утро, так уж и быть, я дам тебе отдохнуть часа два.