Книга Отчим. Куколка для Монстра, страница 6 – Ольга Дашкова

Когда во время тех самых аплодисментов и поклона на сцену вынесли огромную корзину багрово-красных роз, удивились, кажется, все, кроме меня. Я решила, что это цветы Симоне, нашему балетмейстеру и педагогу по хореографии, или директрисе от каких-нибудь богатых спонсоров.

Оказалось, что они для меня.

За кулисами долго не могла отдышаться, мелкими глотками пила воду из бутылки. Афанасьева прошла мимо, нарочно задев плечом, Авдеев дернул ее за руку и крикнул в спину, что она сучка.

— Ты как, нормально?

— Да, хорошо все.

— Ты молодец, Вита, мне понравилось.

— Из твоих уст это звучит как что-то неприличное. Но спасибо, было круто, и ты, Авдеев, тоже молодец.

Костя — неплохой парень, с ним приятно общаться, когда его заносчивой подружки нет на горизонте.

— Туманова, я не собираюсь таскать за тебя этот веник. И я тебя предупредила, я всех предупреждаю: чтобы никаких мужиков в академии! А тот мужик, который принес сюда эти цветы, явно не из бедных.

Мария Кирилловна поставила у ног корзину, начала отчитывать и грозить отчислением, а я понятия не имела, от кого мог быть этот букет.

— Он для меня?

— Оказалось, что да, дядечка один шепнул на ухо, кому передать.

— Вам шепнул? Кто?

— Мне откуда знать кто? Это я должна у тебя спросить. И я тебя предупредила: если узнаю, если что-то пикантное и порочащее академию всплывет наружу, ты первая полетишь отсюда к чертям.

Директриса убежала, оставив нас с Авдеевым рассматривать розы.

— Да ты крутая, Туманова, реально от поклонника?

— Нет, я не знаю. У меня нет поклонников.

— Такие букеты дарят за талант. Завидую. Помочь донести?

— Может, тут его оставить? Я правда не знаю, от кого он.

— Виталина!

По спине пробежал холодок, я резко обернулась на голос, встретившись взглядом с миниатюрной брюнеткой в светлом брючном костюме и с норковой шубой на плечах.

— Мама?

— Ну я же просила называть меня просто Инна. Иди же ко мне, обнимемся. Какая же ты стала красавица, а танцевала просто восхитительно!

Мать кидается на шею, от приторно-сладкого парфюма становится нечем дышать. Обнимает, Авдеев многозначительно заводит глаза под лоб, кивает в знак того, что ему нужно идти, берет корзину с розами.

— Ты что здесь делаешь?

— Как что? Прилетела посмотреть, как моя прелестная дочь танцует главную партию — и делает это великолепно!

— А если серьезно?

Мать отошла на шаг, поправляя одновременно прическу и шубу на плечах. Для кого-то было нормально видеть своих родителей на рождественском концерте, это вообще нормально, но только не для меня. Последний раз мы виделись чуть больше года назад, мать была занята чем-то более важным, чем выступление ребенка, но звонила первого числа, поздравляла с днем рождения и ни слова не сказала, что приедет.

— Вита, ты не рада?

Не знаю, как выразить ей свои эмоции. Рада ли я? Мне все равно, давно уже все равно на то, приедет она или нет. За семь лет в академии я привыкла к тому, что у меня нет матери. Что у меня вообще никого нет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Ну чего ты такая хмурая? Давай иди переодевайся, через два часа у нас ужин, столик в «Пармезане» заказан, у меня для тебя сюрприз. Я позвоню, за тобой приедет машина, и с Марией Кирилловной я договорилась.

Не люблю сюрпризы.

— Я не голодна.