Книга Собственность Саида, страница 76 – Ольга Дашкова

— Можно попросить защиты в российском посольстве.

— А там такие все честные, да? Везде все куплено и схвачено. Очнись, Эмир!

— Ты просто не хочешь свободы, не хочешь никуда уезжать. Любишь его, отвечай, любишь?

Эмир схватил меня за руку, дернул на себя, в глазах ярость, а меня заданный вопрос ошеломил больше, чем действия парня.

— Отпусти, – нервно дернулась, толкнула парня в грудь, пошла по газону в дом.

Не ему задавать мне такие вопросы. Не знаю, чего жду, но я не могу оставить Саида в таком состоянии, пусть даже он и не помнит меня. А еще страшно, очень страшно вновь оказаться в той комнате с коврами и подушками. Кончить жизнь так же, как та девушка – полуголой, с дорожкой по венам и пеной у рта.

Прикрыв стеклянную дверь, сняв на ходу кардиган, пошла в свою комнату, но остановилась на половине пути. Дверь в спальню Саида была приоткрыта, а Юсуфа не было рядом. Тихо зашла, полумрак, запах лекарств, кровать не заправлена, мужчины нет.

Остановилась, прижавшись к стене, прислушиваясь, из ванной комнаты доносились звуки и журчание воды. Вздрогнула от звона и громкого голоса.

— Şeytan!^[7]

Сделав несколько шагов, заглянула внутрь. Саид в домашних широких брюках, с голым торсом стоял у зеркала, опершись на столешницу раковины, и тяжело дышал. В ней валялись ножницы, бритва, расческа.

Сердце забилось чаще, затрепетало пойманной в силки птицей. Так теперь случалось часто и всегда в присутствии этого мужчины. Прикусила до боли губу, так и продолжала стоять на месте и рассматривать татуировки на его теле.

— Зайди, – обращается ко мне, не поворачиваясь, он, как зверь, чувствует всё и всех вокруг.

— Может быть, я могу помочь?

— Помоги.

Странно слышать такое от него и удивительно.

Подхожу ближе, в замкнутом пространстве рядом с ним тяжело, энергетика сбивает, даже у такого, ослабленного и раненого, она мощная.

— Садись на ванну, да, так. Удобно?

— Нормально.

Теперь мы на одном уровне, мужчина смотрит практически черными глазами, а мне страшно взглянуть и увидеть в них прежнюю ненависть.

— Ты оброс. Хотел подстричь бороду?

— Да. – Одно короткое слово хриплым, осевшим голосом, а меня дрожь пробирает до костей.

— Хорошо.

Заправляю за уши волосы, вновь облизываю пересохшие губы, касаюсь пальцами черной бороды, волосы жесткие, я помню, как они царапали меня, оставляя на коже красные следы. А еще то, как он целовал и брал, дико, страстно, на грани насилия.

— Да, сейчас.

Беру расческу и ножницы, стараюсь делать все аккуратно, но в руках легкий тремор. Жарко от его взгляда, в воздухе искрит напряжение. Бросаю взгляд на плечо, нанесенная мной рана уже затянулась, остался лишь небольшой розовый шрам.

— Не делай так. – Тихий шепот.

— Как?

— Не облизывай и не кусай губы.

— Извини. Волнуюсь.

Ровняю бороду, совсем не знаю, как это делается, но получается неплохо. Странно, почему еще нет Юсуфа с криками о том, что мне нельзя сюда заходить, а Саиду надо соблюдать постельный режим. Мысли путаются, вздрагиваю, когда его горячие ладони ложатся на бедра. Сквозь трикотажные лосины кожа сразу горит огнем.

А когда наконец встречаюсь с ним взглядом, меня словно бьют в солнечное сплетение кулаком, нечем дышать. Я сейчас лечу с высокого обрыва и разобьюсь о землю через пару секунд, если меня не спасут.