Книга Хозяин, страница 77 – Ольга Дашкова

— Тебе надо согреться, прими душ и успокойся, потом поговорим.

— Со мной все в порядке.

— Ты не слышишь меня? – Хасанов повышает голос, медленно поворачиваюсь в его сторону, кажется, что сейчас сорвусь.

— Зачем я тебе?

Не понимает, смотрит строго.

— Зачем я тебе нужна? Зачем возишься? Я убила его, Османа, убила, да? Почему мы еще не в полиции, что происходит?

Путаюсь, снова переходя на «вы».

— Когда ты успокоишься, мы обо всем поговорим.

— Я спокойна, я очень спокойна, в моей жизни, что только не случалось. Захир лапал в кафе и не платил денег, потом подложил под вас. Отец, проигравшийся в карты и поставивший на кон все, даже мою жизнь. Сосед Гена, продажная скотина Понкратов, его сынок со своей свитой, Осман, ваши гости. Сколько еще можно? Сколько я смогу вынести? Может быть, сразу на зону, там хоть нет всех вас, тварей!

Последние слова уже выкрикнула, саму трясет, голова кружится, подкатывает тошнота.

— Значит, все мы твари?

— Пропусти.

Не знаю, что он там хотел сказать, но, подобрав подол покрывала, кинулась в туалет, не включая свет, обняла унитаз, начало выворачивать желудок одной желчью.

Чувствовала лопатками взгляд мужчины, не хотела вставать и видеть его. Я так боялась услышать обидные слова, что на самом деле, до какой степени я ему безразлична, хотя думала, что сейчас это не так. Ведь он нашел, спас.

Поднялась, вытерла губы ладонью, качнуло, но я устояла.

— Я беременна, – мой тихий голос.

Пауза, зажигается верхний свет, щурясь, смотрю в глаза Хасанову, они вспыхивают огнем, а потом покрываются коркой льда.

— Ты – что?

— Я беременна.

— От кого?

— От вас.

Долгая пауза, тяжелый взгляд, а потом громкий смех, он режет по нервам. Сдерживаю слезы, кусаю губы. Он не поверит, никогда не поверит. На что я только надеялась?

— Думала, я поведусь на это?

— Нет.

— А на что ты рассчитывала? – теперь он кричит, вздрагиваю. – Я всегда предохраняюсь, и тот раз не был исключением. Ты сама отдалась.

— Сама, но это правда: я беременна, и это ваш ребенок.

Горькая обида, боль разрывает изнутри. Я так отчетливо чувствовала эти эмоции, а еще голос, слова, они убивали и втаптывали в грязь.

— Ты жалкая дешевка, которая продала и предала, а теперь опустилась до лжи. Пошла вон!

— Но… я…

— Ты это сейчас придумала или кто подсказал?

— Я не придумала, есть тесты, утром я должна была появиться в женской консультации, Равиль Тимурович вез меня туда.

— Равиль? И давно это у вас?

Он несет чушь, хочу уйти, чтоб не унижаться за сутки второй раз, чтоб не доказывать очевидное.

— Я уйду, как вы хотите, пусть мне отдадут документы и телефон, я уйду и больше не потревожу. Никогда!

Мне сейчас так больно, что хочется просто лечь и не вставать никогда, душа умирает и плачет, обжигая нутро. Не хочу его видеть, слышать, не хочу ничего. Я все сделаю сама, я справлюсь, уеду далеко, спрячусь, лишь бы не нашли и не посадили за Османа. Лишь бы все было хорошо с малышом.

Делаю шаг, чтоб выйти из помещения, но Мурат хватает за плечи, резко притягивает к себе, долго смотрит в лицо, а перед моими глазами все плывет от слез. Горячие капли стекают по щекам, вздрагиваю.

— Ты думала, я так просто отпущу тебя с моим ребенком?

— Но… вы сами… гоните.

— Ты останешься здесь, утром поедем в клинику.