Книга Моя чужая женщина, страница 30 – Ольга Дашкова

— Ты услышала, что я сказал?

Костя берет двумя пальцами мой подбородок, заставляет смотреть в глаза, они у него темно-карие, иногда черные, что становится не по себе.

— Да.

— И запомни, моя славная лисичка, я всегда знаю, что лучше для тебя, нужно только слушаться и быть хорошей девочкой. Мы договорились?

Так было потом часто, каждый мой протест гасился принятием его точки зрения и беспрекословным повиновением, от меня ждали именно этого. Но так было не всегда.

С тех самых пор не люблю и не выношу, когда на меня давят и приказывают, а еще манипулируют и прогибают. Мой юношеский бунт не пройдет никогда.

Возвращаюсь в настоящее, Тихон медленно отстраняется от меня, губы покалывает, на языке вкус крепкого кофе, полные легкие дыма и пряностей.

— Я не собачка и не выполняю приказы, – говорю тихо, уже без вызова, хочу, чтоб до него дошло, что он мне не хозяин, хоть и хозяин всего города.

— А я еще не приказываю.

Холодный тон, пальцы сжимают плечи, я его немного выбешиваю, это ожидаемо, но нужно отдать ему должное, он лишь раз пытался начать меня ломать, когда в участке грозил другими методами и общей камерой.

— Зачем я тебе? Ты ведь все узнал.

У него красивые глаза, голубые, но сейчас в них плещется грозовое море.

Когда-то я Никифорову задала этот же вопрос, он ответил, что я по определению принадлежу ему и всегда принадлежала – с самой первой минуты, как он увидел меня. Я задавала этот вопрос еще много раз, всегда с другим подтекстом, но ответ был один и тот же, менялось лишь его восприятие мною.

— Нет, я ничего не узнал, ты мне сама расскажешь.

— Потому что ты должен все обо всех знать?

— Верно.

— Я ведь могу соврать.

— Соври, но так будет дольше.

— Ты не отстанешь?

— Нет.

Во мне сейчас два желания: послать его ко всем чертям и остаться со своими; и поехать с этим мужчиной, что пахнет дымом и занимает мои мысли, заставляя окунуться в прошлое.

Ждет, не говорит ни слова, не давит, под его крепкими ладонями становится тепло плечам, пульс учащается, облизываю губы. В голове мелькнула идея, что не Васа, а этот мужчина сможет мне помочь сделать новые документы, надо только выбрать правильную тактику и рассказать, какая я несчастная.

Почему-то от мысли, что я буду ему врать, стало паршиво.

— Хорошо, поехали.

Нет, совсем ничего хорошего, в груди скребет предчувствие, что те события, что были со мной, покажутся легким приключением.

Покровский

— Так, сидишь на своей попке ровно и никуда не дергаешься, парни за тобой присматривают. Ты меня поняла? И чтоб без фокусов.

Алена плачет в трубку, разбираю лишь слова «бесчувственный» и «несправедливо». Ой, да вот вообще наплевать на мнение пусть хоть восемнадцатилетней, но соплячке, которая решила, что влюбилась.

Не слушаю дальше, отключаюсь, путь посидит в загородном доме, подышит свежим воздухом, ей будет полезно проветрить мозги и подумать о том, что дальше жить надо думая головой.

Арина рядом сидит молча, вроде бы смотрит в окно.

— Значит, у вас, Тихон Ильич, хобби такое – спасать девиц и сажать их в крепость под замок?

— Типа того.

— Интересный вы.

— Можно на «ты», вроде как я все татухи твои видел.

— Не все.

— Значит, еще не все.

Девушка смотрит на меня, в полумраке салона автомобиля у нее черные глаза, а я хочу ее снова поцеловать. Интересно, о чем она думает? О том, какой я взрослый дяденька, кретин или что совсем крышей поехал? Я бы сам о себе так думал.