Книга Искушение, страница 80 – Ольга Дашкова

Я хочу ее. Всегда хочу.

Начинаю целовать в губы, мягкие, соленые от слез, толкаясь языком в рот, сжав волосы на затылке пальцами, в голове уже шумит, член твердый. Больше суток у нас ничего не было, соскучился до одури.

Инга отвечает, стонет, меня вот-вот сорвет, руки уже требовательно скользят по телу, накрывают грудь, замечаю, что на ней нет лифчика, нехорошая мысль острой иглой вонзается в сознание. Рычу ей в рот, кусая губы, не могу и не хочу представлять, что она эту ночь провела с кем-то.

Что вот так же кого-то целовала, стонала, раздвигала ноги, позволяла трогать, ласкать, трахать языком и членом, что так же текла на ком-то, как на мне. Это сводит с ума. Но об этом невозможно не думать.

Снимаю футболку, кидаю в сторону, Инга царапает кожу на груди, а когда я, прикусив, оттягиваю ее нижнюю губу, открывает глаза и застывает.

— Макс… ты? — голос хриплый, часто дышит.

Кого она думала здесь еще встретить?

— Да, милая, это я, — тянусь, чтобы продолжить целовать, член уже окаменел, но Инга упирается мне в грудь ладонями, испуганно смотрит, часто дышит. — Иди ко мне.

— Нет, Макс, нет, не надо. Отпусти.

Смотрю внимательно, разглядывая лицо девушки, даже в полумраке видно, что кожа слишком бледная, глаза красные, на ресницах влага, губы припухшие и искусанные.

Она реально с кем-то была? Всю эту ночь?

Нет, нет, я не хочу в это верить.

Не ослабив хватку, вновь притягиваю ее к себе, отгоняя мысли, хочу поцеловать, но встречаю сопротивление. Инга уже с силой отталкивает меня и хочет встать, тяну на себя.

— Нет, Макс! Я сказала: нет!

Вырывается, встает на ноги, поправляет волосы, не смотрит на меня, что-то начинает искать. Это телефон, загорается экран, освещает лицо, Инга хмурит брови, что-то набирает, но вскоре блокирует телефон и прячет его в карман брюк.

— Инга, что случилось?

Не отвечает, а я сажусь, провожу руками по волосам, сжимая кулаки. В груди все разрывает на части, это ревность, никогда такого не испытывал. Хотя нет, было, когда два года назад, перед гибелью отца видел, как он с Ингой целовался.

— Инга! — кричу, привлекая к себе внимание, девушка уже ушла в ванную, слышу, как льется вода, иду за ней.

Она умывается, чистит зубы, я не мешаю, но не свожу с нее глаз, а Инга не смотрит на меня совсем. Вытирает лицо и руки, хочет пройти мимо, но я преграждаю путь рукой, поставив ее поперек дверного проема.

— Что произошло?

— Ничего, я ухожу. Дай пройти, мне нужно собрать вещи.

Не смотрит, даже голову не поворачивает, лишь сглатывает, а я смотрю на еще влажные волосы на висках и венку, которая дергается на нем. Хочу прижать ее к себе, поцеловать в этот самый висок, хочу слушать ее сдавленное дыхание и чувствовать всю, чувствовать себя в ней.

— Вещи? Ты куда-то собралась?

— Да, я ухожу, Максим. Навсегда. Отсюда и… от тебя.

Наконец поворачивает голову, смотрит в глаза, а меня обдает ледяным холодом, никогда такого взгляда не видел у нее. В нем нет ничего. Пустота. Меня вновь словно парализует, кусаю внутреннюю часть щеки, там, где недавно была ссадина после спарринга, чувствую вкус крови, она хоть немного приводит в чувства.

— Повтори.

— Я. Ухожу.

— Куда?

— Неважно. Это тебя не касается.

— Уверена?

— Макс, давай без сцен и драм, — как-то горько ухмыляется, качает головой. — Я собираю вещи и ухожу. Меня больше ничего не связывает с этой квартирой, бизнесом, тобой.