Книга Будущее вместо настоящего, страница 26 – Angel Katherine

Спросите, как выглядит мой жених?

Он, безусловно, хорош собой. Правильные черты, дорогой костюм, уверенная осанка — всё на месте, всё как надо. Но в нём нет ни тепла Влада, ни той опасной глубины, что я вижу в Александре. Он меньше каждого из них. Не ростом — тут как раз всё в порядке. А чем-то другим. Тем, что не измеряется сантиметрами. И от этого моё хрупкое сердце трещит по швам — тихо, почти неслышно, но с каждым днём всё глубже.

Особенно после последнего скандала с моим парнем. Бывшим парнем. Слова Влада — про то, что я корыстная и меркантильная, — до сих пор бьются в голове, как птица в стекло. Раз за разом. И каждый раз больно так, что хочется лезть на потолок. Я не сказала ему. Не успела. Не нашла ни минуты, ни слов, ни смелости. Он так и не узнал, ради чего я всё это сделала. Хуже всего то, что он не узнал, как сильно я его люблю. Просто не успел узнать.

А моя последняя фраза, брошенная на прощание, до сих пор оставляет сухость во рту и тошноту в желудке:

— Прости. Но в данный момент я должна выбирать будущее вместо настоящего.

Вадим — моё будущее. Моё обеспеченное, безбедное, стерильно-чистое будущее. То самое, в котором я буду сидеть в запертой клетке с незнакомым человеком, которого не знаю и знать не хочу. Мне тошно от взглядов, которые он бросает на меня. Что-то между страстью и неловкостью — будто он ещё не решил, привлекает ли его моё тело настолько, чтобы взять меня в жёны. Будто он всё ещё взвешивает, стоит ли делать этот шаг. Я его не виню. Честно. Будь моя воля — ноги бы моей не было на этой свадьбе. Но у судьбы, видимо, другие планы. Свои, продуманные, с прицелом на что-то, чего я никогда не увижу.

Что ж. Если мне уготовано стать чьей-то рабыней — только чтобы спасти родственников, — я не против. Я справлюсь. Я всё выдержу. Вопрос лишь в том, останется ли во мне что-то живое к тому моменту, когда всё это закончится. И, если честно, я боюсь, что ответ мне не понравится.

Женю отправили в Германию. Она уже идёт на поправку — не настолько, чтобы вернуться, но достаточно, чтобы звонить и ругать меня по видеосвязи. Я впервые видела её такой: заботливой и нервной одновременно. Наверное, это плоды психотерапии. Или того, что она наконец вырвалась из отношений, в которых её медленно убивали.

Оказалось, Станислав был прав. На её теле жили шрамы — маленькие, круглые, от затушенных сигарет. Я не спрашивала, как она согласилась на такое. Не потому, что не хотела знать. Потому что боялась, что она расскажет. Врачи говорят, что со временем это уйдёт. Шрамы — да. А то, что под ними, — не знаю. Семья Вадима платит большие деньги за её лечение. Не знаю, чем они руководствуются — совестью, расчётом или просто желанием выглядеть прилично. Но я благодарна. Хотя бы за это.

Кстати, от Станислава тоже ничего не слышно. О Колесникове я вообще молчу — он исчез с радаров так, будто его никогда и не было. Не знаю, где эти двое. И, честно говоря, они последние, о ком я сейчас думаю.

Мне даже плевать на Алекса, который так же перестал выходить на связь, окончательно потеряв всякий интерес ко мне. Я дважды видела его в компании с Илоной — она просто расцветала рядом с ним, как цветок, которому наконец дали свет. Мне не больно. По крайней мере, не так, как от потери Влада. Но Александр был моей единственной надеждой. И грустно, что именно его я потеряла первым. Раньше, чем успела понять, был ли он вообще моим.