Книга Развод в 57: Любовница в Моем Белье, страница 100 – Магисса

— Поэтому вы скрыли нарушение руководителя проекта.

— Да.

Это «да» не исправляло ни одного «нет», сказанного раньше.

— Как именно скрыли?

— Строку журнала я не удалял и не менял. Она оставалась в полном реестре службы безопасности. В первичной записке я указал проверку структуры раздела, но не назвал открытый объект и не оформил отдельный инцидент по своей учётной записи.

— То есть написали правдивую общую фразу вместо правды.

— Да.

Феликс делал то же самое лучше и дольше. Общая фраза оставалась правдивой и всё равно лгала. В ней не было имени файла, времени и тела.

— Когда моя запись появилась в сети, вы узнали название?

— Сразу.

— Тогда сообщили службе безопасности, что уже открывали её?

— Нет. Потребовал сохранить полный журнал и ограничить пакет, но свой просмотр отдельным нарушением не назвал.

— То есть даже после публикации продолжили ждать удобного порядка.

— Да.

— Когда вы приехали в Ладинск, уже знали, как я выгляжу раздетой.

— Да.

— Когда впервые спорили со мной о стоимости примерочной.

— Да.

— Когда стояли у моих клиенток и говорили о согласиях.

— Да.

— Когда я поцеловала вас возле третьей примерочной.

Он посмотрел на меня.

— Да.

Возле третьей примерочной я остановила продолжение именно до ответа о его доступе. Он согласился с границей, уже зная ответ.

— Тогда вы сказали, что свою строку из журнала я получу вместе с остальными.

— Сказал.

— Вы знали, какая это строка.

— Знал.

— И снова оставили мне срок службы безопасности вместо правды.

— Да.

Голос Роберта стал ниже. Он не просил меня признать, что каждое «да» даётся ему тяжело. То, что ему трудно произносить правду, не было моей заботой.

— Наутро после нашей ночи я спросила прямо, — сказала я. — Открывали ли вы хоть один личный файл. Вы ответили «нет».

— Я солгал.

— Три раза.

— Да.

— Та пауза была потому, что вы собирались признаться?

— На секунду решил сказать.

— А потом решили, что мне лучше не знать.

— Решил, что сначала обязан получить подтверждённый журнал.

— Не подменяйте. Журнал был нужен, чтобы доказать отсутствие копии. Для ответа «да, я открыл» он не требовался.

— Не требовался.

— Почему тогда?

Он провёл большим пальцем по суставу другой руки.

— Потому что к тому времени признание означало бы ещё и признать, что я поцеловал вас и лёг с вами, не сказав, что видел запись. Я понимал, что должен сказать. И боялся, что после этого потеряю вас и право участвовать в проверке.

— Поэтому решили получить и женщину, и право участвовать.

— Я не формулировал это так.

— А сделали именно так.

Он не возразил.

За стеной прошла вода по трубам. Кто-то сверху передвинул стул. Роберт ждал следующего вопроса.

— Вы открыли видео до утечки? — спросила я.

— До того, как мы узнали о публикации. Пакет уже находился у «Контура», а копия Тимура, как мы теперь понимаем, существовала раньше. Но тогда я этого не знал.

— Если бы сообщили о файле сразу, раздел остановили бы?

— Да. Служба безопасности должна была бы закрыть доступ ко всему контейнеру и уведомить передающую сторону.

— Меня?

— Контактным лицом в документах стоял Феликс.

— Я спросила не о бумаге.

Роберт опустил взгляд.

— Я должен был потребовать уведомить владельцев и автора записи. Вас.

Я услышала слово «должен» и не почувствовала облегчения. Оно появилось после публикации видео, после поцелуя, после постели, после холодного кофе и трёх отрицаний.