Книга Развод в 57: Любовница в Моем Белье, страница 129 – Магисса

Он прочитал сообщение у двери. Лицо не изменилось, но пальцы крепче сжали аппарат.

— Назначили? — спросила я.

— Сегодня в тринадцать. Очное заседание комиссии. Служба безопасности, внутренний контроль и руководитель по персональным данным.

Нонна сняла рабочий халат и положила его в корзину.

— Что хотят услышать?

Роберт повернул экран. В уведомлении были перечислены вопросы: открытие личного объекта, отсутствие немедленного сообщения, неполная первичная записка и последующее сокрытие просмотра. Внизу стояло: «Личное присутствие обязательно».

— Всё в правильном порядке, — сказал он.

— Тогда так и отвечайте, — сказала я.

— Так и отвечу.

— Мне объявили письменный выговор, — сказал Роберт. — Из сделки я выведен без права возвращения.

Он положил на стол копию решения. В конструкторской сидели я, Нонна и юрист «По себе». Демьян участвовал по защищённой связи, потому что сверял переданные «Контуром» журналы перед закрытой встречей.

Нонна прочла первую страницу.

— Должность сохранили?

— Да. По другим проектам. К «По себе» у меня больше нет коммерческого, технического или переговорного доступа.

— Совсем?

— Совсем. Я не обсуждаю цену, условия, пилот, лицензию и внутренние решения сети. Не могу подписывать документы по вашему проекту. На закрытой встрече присутствую только для передачи журналов и ответа о собственных действиях.

Я посмотрела на формулировку взыскания. Нарушение режима доступа. Несообщение об открытии личного файла. Неполное раскрытие конфликта. Внутренний документ, конечно, называл ложь владельцу данных в ходе проверки иначе, но отдельной строкой стояло: «Недостоверное пояснение при запросе участника инцидента».

— Вы спорили? — спросила я.

— Объяснил последовательность и признал факты. Оспаривать основание не стал.

— А меру?

— Тоже.

Он не добавил, что компания проявила милость. Не назвал выговор достаточной платой.

— Я не считаю взыскание скидкой на то, что вы сделали, — сказала я.

— И не должны.

Роберт передал второй документ. На титульном листе стояло: «Проект ограниченной лицензии». Отправителем значился новый директор сделки Рубен Каретников. Роберт был указан только в истории предыдущей редакции.

— Почему приносите вы? — спросил юрист.

— Бумажный экземпляр сформировали во время заседания. Сопроводительное письмо уже ушло на общий адрес. Я зарегистрирован как курьер документа, не как представитель условий.

— Курьер с выговором, — сказала Нонна. — Рынок труда становится разнообразнее.

Роберт выдержал её взгляд.

— Подпись о доставке тоже нужна.

Прежнее приложение не исправляли. От него «Контур» отказывался отдельным уведомлением как от основания дальнейшей обработки. Лицензировались только две утверждённые конструкции малой готовой линии. Версии, даты и контрольные суммы должны были определить после повторной производственной проверки. Индивидуальные файлы, промежуточные черновики и клиентские корректировки не входили.

Архив не передавался.

Эта фраза стояла без сноски и слов «кроме случаев». Клиентские карточки, мерки, фотографии, видео, согласия и история индивидуальных заказов оставались в контуре «По себе».

— Уже лучше, — сказала Нонна. — Пока никто не перелистнул страницу.

На следующей странице контроль производства сохранялся за нами. «Контур» размещал заказ только после двух подписей: владельца конструкции и главного технолога. Изменение материала, градации или узла застёжки требовало нового согласования. Мы могли остановить тираж при повторяемом дефекте без разрешения закупщика.