Книга Развод в 57: Любовница в Моем Белье, страница 148 – Магисса

Феликс прочитал формулировку ещё раз.

— Для передачи наружу нужна вторая подпись владельца.

— Да, — сказала я. — Нонна не должна одна открыть архив так же, как я.

— Тогда согласен. Производство и авторство — её обязательный голос. Финансы и общие договоры остаются решением владельцев по долям.

— И протокол нельзя заменять итоговым пересказом коммерческого директора, — добавила Нонна.

— Коммерческого директора больше не будет.

— Хорошее начало.

Нонна получала не почётную роль, а право остановить решение о её работе. Одного моего согласия больше не хватало.

Феликс заметил эту последнюю оговорку в тексте.

— Здесь написано, что правило действует независимо от личных отношений между владельцами.

— Так и должно быть, — сказала я.

— Я не возражаю. Просто раньше ты сочла бы такую фразу лишней.

— Раньше многое держалось на том, что мы считали лишним записывать.

Он не ответил и перевернул страницу.

Квартиру обсуждали после перерыва. Отчёт риелтора лежал в отдельной серой папке. Феликс предложил минимальную цену продажи и срок, после которого её можно снижать. Я потребовала, чтобы показы согласовывали со мной заранее, пока я не вывезла свои вещи.

— Я не собираюсь приходить без предупреждения, — сказал он.

— Речь о риелторе и покупателях.

— Тем более.

Отдельное соглашение закрепляло продажу квартиры вне сделки с долей. После расходов деньги делились поровну. Моя половина не становилась платежом Феликсу, его половина не удерживалась как возмещение. Вещи разбирали по описи.

— Обеденный стол оставишь? — спросил Феликс.

Я посмотрела на юриста.

— Это уже юридический вопрос?

— Пока мебельный, — ответил он. — Но способен развиться.

— Стол можешь забрать, — сказала я. — В новую квартиру он не войдёт.

Феликс записал это на полях серой папки.

— Сервиз Марты остаётся у тебя.

— Это её сервиз. Она сама решит.

— Согласен.

Развод занимал меньше страницы. Марта была взрослой, спора о детях не существовало. Имущество и долю мы отделяли в соглашения, поэтому сама процедура не требовала объяснять, кто кого не понял за годы брака. Юристы готовили совместное заявление и порядок получения документов.

Феликс прочитал абзац.

— Формулировку о возможности примирения убрать.

— Это стандартное уведомление, а не условие, — сказал его юрист.

— Тогда пусть остаётся в уведомлении. В нашем соглашении её не будет.

Я не спросила, почему он сам это потребовал. Подписала правку.

Последним спорили об обеспечении. Феликс хотел запретить продажу марки и библиотеки до расчёта.

— Если для нового заказа понадобится твоя подпись, управление вернётся через заднюю дверь, — сказала я.

Запрет заменили: основные активы нельзя было вывести без равноценного обеспечения, но производство и обычные лицензии шли без Феликса. Клиентский архив в обеспечение не входил.

— Личные данные не актив для залога, — сказал он.

— Здесь мы не спорим.

Ближе к вечеру на столе лежал протокол согласованных условий. Не договор продажи, который можно подписать за один день, а точное задание юристам: цена по исправленной независимой оценке, зачёт подтверждённого ущерба, отложенная часть за рост лицензии, поэтапные платежи из распределяемой прибыли, выход Феликса из управления, новый голос Нонны, отдельная продажа квартиры и равный раздел денег.