Книга Развод в 57: Любовница в Моем Белье, страница 2 – Магисса

Я проводила Раису Аркадьевну до выхода, заперла стеклянную дверь и вернулась в конструкторскую. На большом столе лежали её карточка и снятая боковая планка. Я машинально поискала очки, прежде чем вспомнила, что они всё это время были у меня на голове.

Сначала я убрала макет в подписанный чехол. Потом открыла высокий шкаф за своим столом.

Между двумя рабочими образцами пустовала мягкая вешалка.

Графитового комплекта не было.

Я проверила нижнюю полку, хотя точно помнила, что оставила его сверху, в непрозрачном чехле. Высокие трусы с боковой регулировкой лежали вместе с бюстье. Внутри чехла был пакет с запасной лентой и записка для Нонны: не трогать, личное.

Нонна иногда переносила вещи в шкаф готовой линии, если ей мешали новые макеты. Я достала телефон, открыла нашу переписку и уже набрала «Ты брала графитовый?», но не отправила. Было поздно. Утром спрошу. Кроме нас ключ от шкафа имелся у Феликса. Он заказывал новые замки, когда мы отделяли личные конструкции от общего производственного архива, но в мою часть почти не заходил.

Я закрыла шкаф и потянула дверцу на себя. Замок защёлкнулся.

На улице пахло сухими листьями и пылью. Двор бывшей типографии был вымощен серым камнем, стёртым у входа до гладкости. Я пересекла его, села в машину и увидела сообщение от мужа.

«Поздний звонок с Москвой. Не жди. Поем сам».

Феликс умел позаботиться о себе, и «поем сам» не означало скрытую просьбу оставить ужин. Я никогда не считала это подвигом. Почему-то именно эта его нормальность сейчас меня успокоила.

Я ответила: «Хорошо. Я тоже только закончила».

До дома было пятнадцать минут без пробок. Я успела выехать со двора и остановиться на первом светофоре, когда машинально коснулась правого уха.

Серьги я сняла перед примеркой. Маленькие золотые кольца цеплялись за сантиметровую ленту, поэтому я всегда клала их в тёмно-зелёный футляр. Футляр остался в верхнем ящике стола.

Можно было забрать утром. Но серьги принадлежали моей матери, а стеклянная дверь приёмной однажды уже не выдержала удара камнем. До ателье оставалось меньше километра.

Я развернулась на разрешённом повороте и вернулась.

Машина Феликса стояла не у главного входа, а за углом, возле разгрузочной двери. Чёрный седан был чистым даже в конце сентября. На заднем сиденье белела коробка из ресторана, где мы обычно заказывали десерты на годовщину.

Я посмотрела на сообщение в телефоне ещё раз.

Поздний звонок с Москвой.

Возможно, он решил провести его из кабинета. В «По себе» интернет работал лучше, чем у нас дома, а в офисе лежали договоры готовой линии. Объяснение получилось разумным. Феликс любил разумные объяснения. Рядом с ними любой вопрос начинал казаться дурным воспитанием.

Я открыла боковую дверь своим ключом.

Сигнализация не была включена. В приёмной горела только лампа над стойкой, которую я точно погасила. Из коридора тянулась узкая полоса света.

— Я не могу всё время ждать, — сказала Сабина.

Её голос донёсся из дальней части коридора. Я остановилась между витриной и манекеном в недошитом корсаже.

Сабина вела нашу рекламную кампанию четыре месяца. Говорила быстро, никогда не приходила без ноутбука и называла женщин старше пятидесяти «новой серебряной аудиторией», пока Нонна не попросила уточнить, где у нас выдают серебро. Я знала её голос. Но сейчас он был ниже, без деловой лёгкости.