Книга Предатель. Цена ошибки, страница 74 – Ая Кучер

Я ведь понимаю, что если бы девушка не пришла ко мне в тот день, я бы никогда не смогла добиться хоть чего-то от Демида. И пусть акции теперь его, но у меня есть большой запас на время декрета.

Ещё недавно я ждала подвоха и подставы от Рины, а оказывается, что она действительно хотела мне помочь! Карзаевы сделали для меня куда больше, чем все в моем окружении.

И не в оплате их работы дело.

— Без понятия, – Ильяс пожимает плечами, спокойно ведет машину одной рукой. – Моя сестра любит выбирать для сочувствия неожиданных людей. Чаще всего, не тех людей.

— Ты все ещё думаешь, что я влезла в их отношения? Я бы не…

— Я не о тебе говорил, – перебивает. – Была пару лет назад неприятная ситуация. Рина решила помочь какой-то девчонке, повелась на слезливый рассказ, почти ничего не взяла с неё. А потом выплыла правда, та девчонка перекрутила всю историю. Сестра зазря потратила несколько месяцев, ещё и нервы ей потрепали.

— Отсюда правило – не врать?

— Правила всегда пишутся после того, как был неприятный опыт. А что касается тебя… Это был брак Рины, не мне туда лезть и делать выводы. Мы приехали. Не против, если не буду заезжать на территорию? Или ты чувствуешь себя не очень хорошо?

— Нет. Конечно. Высади меня там, где тебе удобнее.

Ильяс резко поменял тему разговора, а осадок внутри остался. Неприятное ощущение стянутости, когда я не могу доказать правду. Но у меня нет вариантов, как по-другому обелить свое имя.

Всем мил не будешь и так далее.

Можно сколько угодно копаться в прошлом, но я лучше буду думать о будущем. Несколько раз благодарю Ильяса за помощь, пока иду в сторону больницы – заношу пару контактов в черный список.

Карзаев прав, пусть никто меня больше не достает. Может они и не планировали звонить, но мне будет спокойнее, зная, что даже если захотят – не смогу меня потревожить. Это бодрит.

— Войдите, – Серафима Ивановна мигом реагирует на стук. – Какие люди, Юсупова. Или будешь девичью фамилию возвращать?

— Не буду, слишком много волокиты бумажной. У меня ведь даже диплом уже на эту фамилию.

— Ну-ну, – согласно кивает, указывая мне на кресло. – Как себя чувствуешь? Напрягаешься, как всегда, хотя тебе прописан отдых и меньше сидеть?

— Немного? Я скоро решу все свои проблемы. И смогу вернуться к полноценной работе. На пару операций в день у меня точно хватит сил.

— Не сможешь. Боюсь, в ближайшие полтора месяца в больнице тебя не будет.

— Но я себя хорошо чувствую.

Я сжимаю подлокотники, унимаю грохочущее сердце. Оно, бедненькое, на износ работает последние дни. Сразу лезут предположения про то, что меня действительно уволят.

И хотя Костенко повторяла, что свой персонал набирает сама, но это ничего не значит. А я не верю, что в моей жизни начнётся сплошная белая полоса. Слишком нереально.

— Отлично, – Серафима Ивановна мягко улыбается. – Ты не переживай, деточка. Твоей работе ничего не угрожает. Но ты мне вот что скажи. Ты не планируешь никуда переезжать?

— А должна? Мне лучше уехать?

— Бог с тобой! – женщина смеётся. – Забываю я, какие беременные мнительные бывают. Я лишь уточняю твои планы. Вдруг ты хочешь начать жизнь с чистого листа и уехать куда-то?

Пару раз я задумывалась об этом. Убраться подальше от Юсупова и его клана, от мамы с её нравоучениями. На новом месте мне было бы спокойнее. Но я поняла, что не хочу никуда бежать.