Книга Предатель. Цена ошибки, страница 75 – Ая Кучер

Это мой город. Я здесь росла, ходила в школу, заводила знакомства. В центре есть дешевое кафе, где мы с одноклассницами собирались после курсов. Парк с прудом, куда водил меня отец. Есть работа и клиника, в которой мне нравится всё: от персонала до нового оборудования.

Я ничего плохого не сделала, чтобы бежать.

Хочу остаться.

— Нет, – отвечаю твердо. – Я планирую жить здесь.

— И работать у нас? Обычный вопрос, без подтекста. Расслабься, Лиз.

— Да. Ну, уйду в декрет ненадолго, а после хочу найти няню, если смогу. Я пока не уверена, как долго буду отсутствовать. Но увольняться не собиралась.

— Отлично. И на учёт ты не встала…

— Я собиралась! Забрала свои анализы, шла, а потом Левенко отправил меня к пациенту, и я не дошла…

Осекаюсь, замолкая. Иногда во мне просыпается лишняя болтливость, когда я волнуюсь или оправдываюсь. Демиду приходилось часами выслушивать мои восторженные рассказы о больнице, без шанса остановить.

А замглаву хватает только одного взгляда, чтобы я поджала губы.

— Конечно, персонал про твою беременность в курсе, но пока не стоит оформлять всё в отделе кадров и вставать у нас на учёт, – говорит мягко, но у меня даже мысли нет поступить по-другому. Костенко говорит, а ты уже должен прыгать. – Тогда будет меньше вопросов к твоей поездке.

— Поездке?

— Вот теперь, деточка, перейдем к главному. Мне удалось договориться об обучении для нескольких врачей. Повышение квалификации, работа с новым оборудованием. Ты, Левенко, ещё пару хирургов и ребят из другого отделения поедете на конференцию.

Киваю, теперь понимая. Если все будут судачить про то, что я ухожу в декрет – замглава могут дергать с претензиями. Я ведь не смогу работать с этим оборудованием через пару месяцев. Куда логичнее было бы послать того, кто будет работать постоянно.

И интерес женщины к моим планам теперь объяснен.

Хотя выбор Серафимы Ивановны всё равно удивляет. Нет такой острой необходимости отправлять именно меня, да и Левенко тоже. Он ведь совсем недавно у нас, не передовой специалист.

Или, может, решили отправить тех, без кого в хирургии обойдутся?

— Ты как раз успеешь снять швы и уладить все вопросы к отъезду, – продолжает женщина. – У тебя ведь есть загран паспорт?

— Погодите, конференция будет заграницей? Я думала…

— Да, французы, наконец, согласились. Я с ними полгода бодалась, они всех кандидатов отклоняли. Пришлось даже… Ну, неважно. Главное, что я их добила. Поедешь, развеешься после развода, новому научишься.

— Спасибо, Серафима Ивановна! Я не подведу.

— Надеюсь. Всё, иди, отдыхай. Пришлю тебе на почту всю информацию.

Я не иду домой, а будто лечу. Зачитываюсь каждой строчкой, потому что это кажется чем-то нереальном. Злой шуткой. Вот сейчас Костенко позвонит мне и скажет, что ошиблась. Не я должна ехать.

Три недели конференции в другой стране, которую оплачивает больница. Пятнадцать дней обучения с именитыми лекторами. Одна потрясающая возможность, чтобы отойти и оставить прошлое в прошлом.

Обещаю себе, что по возвращению вовсе не вспомню о Юсупове.

Глава 24

Костенко соврала. Ну, почти. До конференции я не вернулась в операционную, но на работу меня всё же вызвали. Часть коллег слегли с гриппом, рук не хватало.

Я была на подхвате, больше занималась бумажными делами, обходом пациентов. Встретила пару знакомых, успела подать заявление на развод. Улетела с чувством облечения.