Книга Наследник для врага, страница 40 – Ая Кучер

Приют закаляет, но дело не в этом. В человеке либо есть гнилой стержень, который позволит выжить. Либо его нет, и ничего не спасет. После становишься сильнее, гнильца покрывается титаном.

Но суть проста.

Соня бы в детдоме выжила. Нашла защиту, способы… Но не пропала бы. Попался бы такой дурак, как я. Который бы повелся на круглые глазки, привычку вечно плакать. И защищал бы её.

— Ян, я ничего не делала, — бурчит, а её губы прижимаются на секунду к коже. — Я не виновата, правда.

— Я понимаю, знаю.

— Знаешь?

Естественно. Ненависть и ярость ослепляют, но не настолько. Я осознаю, что девчонка в пятнадцать не будет придумывать план мести. На маньяка Соня не похожа, поэтому не стала бы ради удовольствия кого-то убивать.

Ради отца? Вполне. Она ведь до сих пор не верит, что тот способен ей навредить. Остается со мной, но сомневается. И это будет всегда, я уверен. Иногда есть такая слепая детская любовь к родителям, которую ничем не выжечь.

Поэтому я понимаю, Соня не была инициатором, не хотела кому-то вредить. Но раствор передала, нужный, специально подготовленный. Она была орудием, не палачом.

Но всё равно не могу смотреть спокойно на неё.

— Знаю, что ты сделаешь всё, ради отца. Что ты знать не знала Веру, не хотела вредить кому-то. Но ты это сделала. И не смей плакать, чтобы отвлечь.

— Я не знала! Даже если… Если вдруг я что-то сделала, то не знала. Я не… Отец никогда не просил меня о таком, — подрывается, заглядывая в глаза. Трет свои ресницы, смахивая капельки слез. — Никогда он не давал какой-то яд или даже раствор. Я всегда всё брала в одном месте.

— Конечно.

— Ты не веришь, но так и было! Я… Я просто курьером выступала. Ну, иногда ходила вместе с врачами. Смотрела, как там всё. Но я не… Мне никогда не говорили принести что-то особенное.

— Даже так? — спрашиваю без интереса. Но если это успокаивает Соню, пускай. Сейчас меня её состояние волнует больше правды. — Я понял.

— Нет, не понял! Мне говорили принести какое-то лекарство, и я его несла. Не было указаний «правая полка, четвертый пузырек по счету». Ну, может и было, когда объясняли, где искать. Да и то, серьезные лекарства мне выдавали фармацевты. Я не могу просто зайти и взять какой-то наркотик.

— Заканчивай, золотко. Я не хочу говорить на эту тему. Твоё мнение услышал.

И продолжаю верить в своё.

Потому что фактов слишком много, слишком разрывают. Русская девчонка? Есть. Подросток? Есть, никто не будет запускать левых детей в больницу. Связь с Авдеевым? Есть.

Есть.

Есть.

Есть, мать её.

Всё есть, всё сходится.

И я жалею только об одном. Что когда впервые увидел Соню, отходил после наркоза и девчонка казалась мне ангелом…

Жаль, что тогда я не знал, кто она такая.

Если бы я знал, что Соня дочь Авдеева — я бы не посмотрел на неё так. Не позволил себе лишнего, сбежал из той больницы. Есть ведь Вероника, у которой своя частная клиника.

Но никто не спрашивал меня, просто столкнули с Соней. И Авдеев хорошо подчищал за собой, никаких доказательств о его дочери. Просто красивая медсестра, которая крутилась рядом.

Милая, забавная, наивная. В ней всё нравилось, особенно последний пункт. Не помню, когда вообще таких видел. Светлых и ярких, чтобы аж слепило глаза.

Ника, наверное. Девчонка из детдома, о которой заботилась Ада. Да и то, пожалуй, не настолько она простая. А вот Соня — да. Казалась такой, обычной, нормальной.