Книга Халид его пленница, страница 130 – Ая Кучер

— К чему вопрос?

— Развестись хочу и к нему уйти. Пытаюсь понять, чего ожидать.

— Жена есть. Дети… Двое, кажется. Или трое? Не разберу, их компашка стругает детишек, как из пушки стреляет. Детский сад, бл… блин.

— Поэтому ты хочешь, чтобы я забеременнела и догнал остальных?

— Я не догоняю, колючка, - Хал наклоняется, прихватывает губами моё ухо. – Я перегоняю и выигрываю. И эту гонку с детьми, если нужно будет, мы тоже выиграем.

У меня сердце выстукивает что-то на азбуке морзе, заходясь в припадке. От того, насколько это неприкрытый намёк. И как он много, на самом деле значит. Халид хочет от меня детей.

Серьезно.

Много.

— И что это было? – мужчина придерживает меня за талию, когда выбираемся на улицу. – В машине.

— В каком смысле?

— Что за херня с благодарностью? Игры закончились, Ада, когда ты оставила свой автограф в ЗАГСе.

— Это не игра. Я… Я живу привычками из детдома, всегда буду.

Смотрю себе под ноги, пытаюсь найти вразумительное объяснение. Халид жил по-другому. Вокруг него был жестокий мир, он сам его строил столько лет. Но главное различие между нами – у Халида были родители.

Он мог пойти другим путем, а сам выбрал стать Цербером. Я же была вынуждена выживать. И когда ты хочешь подстроиться – это становится частью тебя, привычкой.

Но я не хотела, была вынуждена измениться сквозь боль и страдания. Вплести в свои нити ДНК жестокость, силу, смелость. Вошла Ирадой, вышла Адой.

— И что это значит?

— Знаешь одно из главных правил тюрьмы? Уважать авторитетов. В детдоме всё по-другому. Если хочешь выбраться невредимой – ты должна ударить именно авторитета, самой первой. Победить, подорвать его власть. И я… - глажу ладонь мужчины, смотрю на контрас нашей кожи. – Я, видимо, делаю так и с тобой. Нашла самого главного и пытаюсь ему дерзить, показать, что мне не страшно. Это не специально, но это… я. И я так же знаю, что когда-то тебе придётся меня наказать перед своими людьми. Потому что даже жена не может так себя вести с тобой.

— Была попытка показательно подчиниться?

— Провалилась?

— Нет, Ада, ты умница.

Халид сгребает меня в свои медвежьи объятия, крепко держит. Его горячие сухие губы проезжают по щеке и вискам, активируют жар по телу. Меня потряхивает от собственной искренности.

Сама тянусь к мужчине, целую его. У нас был всего один брачный раз, а мне нужно ещё. Повторяла себе, что нужно соблюдать приличия. Халид привёз меня знакомить с его семьей, а я так распущенно веду себя.

Перебираю пальцами короткие волосы на затылке, сжимаю их. Целоваться с мужчиной – мой персональный экспресс-билет в ад. С жаром, чертями, вилами в груди.

— Мама, фууу, - Янар обвивает меня за ногу, дёргает Халида. – Что вы делаете?

— Взрослые разговаривают так, - рядом останавливается забавная девчушка с двумя светлыми хвостиками. – Драсьте.

— Привет, Ксю.

Халид без всяких прелюдий берёт девчонку на руки. Замирает на секунду, а после ловит Янара за ворот футболки, поднимает в воздух. Как грозный лесник, поймавший Гензеля и Гретель.

Или там была ведьма?

— Я не маленький! – сын вертится, едва не падает вниз. Вскрикиваю, чувство, что сама сейчас упаду. – Ма.

— Янар! – повышаю голос, который дрожит. – Ты ударишься сейчас. И сделаешь мне больно.

— Прости, мам.

Сын хмурится, устраивает переглядки с Халидом. У Яна дёргается верхняя губа, будто хочет зарычать. Даже дышит грозно, сейчас расскажет взрослым, как себя нужно вести.