Книга Развод. Сын моего мужа, страница 114 – Ая Кучер

— Не нанимала я никого. У меня отзывы — честные.

Лола цокает, глаза закатывает. Не верит, но мне как-то всё равно. Я знаю свою правду.

Я не хочу хрен продать под видом конфетки. Мне действительно важно, чтобы моя кондитерская нравилась людям.

— Не в этом суть, — я качаю головой. — А в том, что ждёт иск о клевете. Налоговые проверки. Ну и компенсация за причинённый ущерб.

— Я… Ты прекрасно всё выкрутила в свою сторону, — поджимает губы. — Я видела отзывы, рекламу. Всё же хорошо идёт!

— Идёт, а сегодня ты снова начала…

— Ну а что? Если не я, так кто-то другой. Даже если я прекращу сейчас, то он найдёт кого-то другого. И всё.

— Да?

Я задерживаю дыхание, чтобы не показать собственной радости. Делаю крошечный шаг ближе к Лоле.

— Кто — он? — спрашиваю тихо. — Если ты прекратишь хейт и скажешь, кто именно заказал меня… Я не буду подавать иск. Оставлю тебя за пределами этой истории.

Потому что с клеветой сложно работать, доказать. Юрист предупреждал, что судебный процесс может быть долгим и не с лучшим результатом.

Но Лоле об этом знать необязательно.

— Я не знаю его имени, — дёргает плечом. — Он мне написал с левого аккаунта и предложил это. Всё.

— А оплачивал как?

— Ну, на карту деньги сбрасывал.

— И там не было имени отправителя?

— Ой.

Хмурится, чуть губы выпячивает. Кажется, о подобном даже не думала. И тут же лезет в телефон, листает выписку из банка.

Кажется, Лола очень не хочет судебных разбирательств. Не привыкла, что могут быть реальные последствия за сказанное.

— Вот!

Вскрикиваю радостно, протягивая мне телефон. Мне хватает одного взгляда на экран…

Чтобы моё сердце в очередной раз разбилось.

— Полина, вы в порядке?

Мой администратор обеспокоенно наблюдает за тем, как я влетаю в кондитерскую.

Я киваю на ходу. Нет, совсем я не в порядке. Меня трясёт. Разрывает гневом так, что вопить хочется.

Я пыталась и кричать, и плакать, пока ехала на машине. Кажется, даже правила дорожного движения нарушила.

Плевать на штрафы. И на косые взгляды мне тоже всё равно. Сейчас мне просто разрывает.

Как будто электрошокером разрядили. Не отпускает. Агония становится всё сильнее.

А болевой шок всё не наступает. Не уменьшает моих эмоций на разрыв.

Я залетаю в кабинет. Оглядываюсь. Будто хоть что-то здесь может помочь, успокоить.

На кухню, что ли, пойти? Там коньяк используют для пропитки коржей. Можно найти что-то.

Нет.

Нет, я не опущусь для этого. Не достоит он того, чтобы я окончательно расклеилась.

Но и собраться не получается. Я чувствую себя разбитой вазой, по которой сверху ещё и прыгают.

И…

— Галина! — я вылетаю обратно в зал. — Где наша посуда?

— Посуда? — женщина окончательно теряется. — Ну, на кухне…

— Нет, разбитая которая. На выброс.

Мы держим непригодную посуду отдельно. Не будешь ведь подавать клиенту торт на треснутой тарелочке.

Мы копим несколько месяцев, а после я одним махом всё завожу в специальный пункт приёма. Это дешевле, чем заказывать вывоз.

И последний раз я ездила давно.

— Там ещё мало… — администратор замечает мой взгляд. — На кухне, возле посудомойки. Вынести? Но всего две коробки.

— Мне хватит, спасибо.

Галина помогает мне уложить коробки в багажник. С сомнением поглядывает, но ничего не уточняет.

Обожаю её.

— Веник и совок ещё!