Книга Девяносто девять дней в "Сантосе", страница 119 – Юлия Поспешная

А дядя лишь хитро ухмыльнулся.

Дядя Игнат совсем не шутил, когда рассказывал мне о своем представлении справедливого наказания.

Я стояла на деревянной пристани перед трёхэтажным лодочным сараем, с темно-голубой деревянной облицовкой и парой приземистых пристроек, и рассматривала чуть-чуть покосившуюся вывеску.

На ней ухмылялся мультяшный кит с пиратской повязкой на глазу, а над ним красовались желто-красные буквы складывающиеся в название: «Логово Китов».

Сами «Киты», в образе которых, похоже, представали разные лодки и яхты, покоились у причала, стояли на стапелях или же лежали на берегу. А самые проблемные находились внутри «Логова».

— У меня всего шестнадцать заказов на починку, покраску, замену парусов и чистку днища, — известил меня дядя Игнат.

Он уже успел сменить рубашку и брюки на шорты и футболку, не первой свежести, в которой похоже и трудился над заказами.

— Я думала, что вы трудитесь, как директор дельфинария, — опешив, пробормотала я, глядя на стоящие вокруг катера и яхточки.

— Дельфинарий и его питомцев постоянно нужно обеспечивать, Лана, — вздохнул Игнат. — Увы, но представления не покрывают всех нужд для питомцев.

— И поэтому вы работаете лодочным мастером? — спросила я, заметно разочаровавшись в жизни своего дяди.

— Приходиться, — ответил тот. — Ян Глебович…

Игнат ненадолго замолчал, видимо подбирая слова.

— Не всегда считает нужным удовлетворять специфические запросы для создания необходимых условий существования наших питомцев.

Это тоже стало для меня неприятным открытием. Отец Роса показался мне весьма добродушным и приятным. Но, похоже, быть добрым (или изображать доброту) он мог себе позволить — ведь за это не нужно платить со своего счета — а обеспечивать надлежащее содержание морским животным считал обременительным.

Я чувствовала, что дядя Игнат мне что-то не договаривает: была какая-то другая, ещё более серьёзная причина, вынудившая Игната потеть на двух работах.

Можно представить, как они с Яной зашиваются.

— А что я буду делать? — спросила я дядю Игната. — Я ничего не понимаю в яхтах и катерах.

— А тебе и не нужно, — отмахнулся Игнат. — Во все необходимые детали включишься по ходу, там ничего сложного нет. Тем более, что в основном тебе придется заниматься декоративно-прикладной деятельностью.

— В каком смысле? — насторожилась я, уловив в словах дяди издевательскую интонацию.

— Будешь красить борта, счищать грязь с винтов, приводить в порядок каюты и мыть иллюминаторы, и много чего другого, не менее увлекательного, — пояснил дядя Игнат.

— Круто, — без тени энтузиазма ответила я. — И как долго я вынуждена буду этим заниматься?

— Эту неделю точно, а там посмотрим.

Фронт работы на неделю выглядел более, чем внушительным.

Но, в грядущей рабочей рутине, в которую мне предстояло погрузится ради исполнения наказания, внезапно показался воодушевляющий меня луч света, в образе Кости.

— Игнат, — Стрельцов приблизился к моему дяде и встал по правую руку от него. — Я ведь тоже тем вечером был там, на море…

— С тобой я отдельно переговорю, Кость, — пригрозил дядя Игнат. — Особенно, что касается использования служебной техники в личных целях.

— А я готов принять такое же наказание, как Лана, — поспешил известить дядю Игната Костя.