Книга Девяносто девять дней в "Сантосе", страница 121 – Юлия Поспешная

— Мне о ней рассказывал мой преподаватель по танцам, — усмехнулась я.

— Ты ещё и танцами занималась? Помимо медицины? Вы, москвичи, постоянно куда-то торопитесь и пытаетесь успеть всё и сразу.

— Ты не поверишь, но жизнь становится в сотню раз интереснее, когда познаёшь её с разных сторон и сам развиваешься, как личность максимально разносторонне, — хихикнув, чуть ехидно заметила я, но тут же добавила. — Правда, нужно уметь, при всем этом, концентрироваться на главном.

— И что для тебя было главным на протяжении твоей жизни? — подумав, спросил Костя, который как раз в это время смывал грязные потеки с внешней стороны иллюминаторов.

Я перестала оттирать кресло чужой каюты и задумалась.

А ведь и правда? Что для меня было главным? Сейчас то я, наверное, могу ответить на этот вопрос, но все эти восемнадцать лет, до этого рокового приезда в Анапу, что было для меня самым первостепенным? Чем я жила и чем дышала?..

С пугающей пустотой и нарастающим страхом внутри, я осознала простую истину, что, по сути, всю свою жизнь я не просто послушно следовала указаниям своих родителей и деда Клима! Я жила ради цели, которуюони для меня выбрали. Всё это время для меня главным было закончить школу и поскорее поступить в университет, я была уверена, что в этом мое предназначение, как бы пафосно это не звучало! А у меня… у меня самой, получается, ничего и не было. Очень недолго я занималась бальными танцами, которые позволяли отдалится от жизни в вечных обязательствах и строгих правил, но никто в семье никогда всерьёз не относился к этому моему роду деятельности. Как, впрочем, и к другим моим увлечениям…

— Лана? — Костя заботливо коснулся моего плеча.

— А? — рассеянно спросила я. — Что?..

— Ты надолго ушла в себя, — объяснил парень. — Я… ляпнул что-то не то?

— А, да нет… — я выдавила грустную улыбку. — Всё в порядке…

— Точно? — Костя чуть склонил голову к плечу.

Он кстати был облачен в старую темную майку, с полустертым изображением какой-то рок-группы. Майка весьма выразительно облегала рельефные мышцы его гибкого торса и подчеркивала мускулы на узловатых руках.

— Абсолютно, — шепнула я, улыбаясь в его зелёно-карие глаза.

— А что у тебя на носу? — вдруг нахмурившись, наклонился ко мне парень.

— Что? Вот здесь? — я коснулась носа пальцами правой руки.

— Нет, убери руку… — попросил Костя.

Я послушалась.

— Вот тут, — бросил Стрельцов и тут же мазнул малярной кистью прямо по кончику моего носа.

— Ах ты! — я отшатнулась от него, схватившись за нос.

Костя победно засмеялся, но я тоже схватила одну из кистей в пластиковом ведерке с краской и мазнула его по щеке.

— Получил?! — ликующе вскричала я.

— Это самое малое, что рассчитываю получить от тебя, — засмеялся Костя.

— Мечтать не вредно! — воскликнула я и сделала новый выпад кистью с желтой краской.

Костя, с широким желтым мазком на небритой щеке, со смехом отскочил прочь и врезался в холодильник.

— Осторожно! — воскликнула я и хихиканьем добавила. — Не круши задницей чужие холодильники!

— Он просто стоит не удобно, — оправдался Стрельцов.

— Конечно! — протянула я. — Его хозяин должен был предусмотреть, что у него по каюте будет прыгать здоровый бугай и сшибать всё своими филейными частями.

Костя бесцеремонно открыл дверцу приземистого черного холодильника.