Книга Девяносто девять дней в "Сантосе", страница 157 – Юлия Поспешная

— Скорей бы он вернулся, — покачал головой Костя. — Там такое творится!

Тито уже был в курсе всего. Его косматые брови сдвинулись вместе, врач нахмурился и пробормотала что-то на своем родном.

— Не особо то я и удивлен, — взяв себя в руки, проговорил Лакоба. — Есть в этих Жарковских какая-то… гнилость.

— Гнильца, — робко поправила я ветеринара.

— Я так и сказал, — пожал плечами доктор.

Он о чём-то задумался, а затем, как будто спохватившись, сообщил:

— Да, слушай-ка Костя… Яхту не плохо бы перекрасить. Ну, так чтобы её, в случае чего, хотя бы не сразу узнали. Будет не хорошо, если Ян Глебович слишком рано узнает, что были у него на стройке.

— Он же не надеется сохранить в тайне такой масштабный проект, — пожал плечами Костя.

— Нет, — с грустью, качнул головой Тито, — но он может подумать, и не без оснований, что вы узнали о его намерениях насчет обитателей «Сантоса». А ему сейчас не нужна лишняя шумиха…

— Которую мы, как раз и должны поднять, — со зловещим предвкушением и грозной решимостью, проговорил Костя.

— Только дождитесь сперва разговора с Игнатом, — серьезно сообщил нам Тито.

Через несколько минут мы попрощались с доктором и направились к машине Кости.

— Отвезти тебя домой? — спросил он и тут же поправился. — К Евдокии Никифоровне?

— Я думала помочь тебе с покраской яхты, — я удивленно и вопросительно посмотрела на Костю, который собрался завести автомобиль. — Ты же слышал Тито.

— Лана, — голос Стрельцова заметно помягчел, — Тебе бы отдохнуть после всех этих приключений…

— Кость, я в порядке, — заверила я его и чуть приподнявшись на сидении коснулась губами теплой щеки парня. — Правда… А ты один не справишься.

— Ты хоть раз перекрашивала за одну ночь целую яхту? — фыркнув, ухмыльнулся Костя.

— Жду не дождусь получить подобный и незабываемый опыт, — аккуратно зевнув, сообщила я.

Вот никогда бы не подумала, что совсем небольшая на вид яхта, как «Айседора Дункан», может оказаться такой… Огромной!

Господи, мы четыре часа с ней провозились, перекрашивая её поцарапанный корпус — его в любом случае нужно было бы перекрашивать, из-за длинных царапин, после соприкосновения с парой рифов — но в итоге выполнили только половину задачи.

Сейчас «Айседора Дункан», которая вместе с нами пережила просто головокружительные и опаснейшие приключения, была перекрашена в нежно-лиловый цвет, но только наполовину.

Мы оба, я и Костя, уже валились с ног от усталости. Несмотря на пережитый стресс сонливость беспощадно валила с ног нас обоих.

— Хватит, Лана, — сопротивляясь зевоте, невнятно пробормотал Костя. — Иди спать… Слышишь?

— Да перестань, — нахмурилась я, продолжая сосредоточенно опрыскивать борт судна из пульверизатора.

Костя, находясь чуть ниже, в это время работал валиком. Яхта должна была преобразится везде, а не только в местах уродливых царапин.

Надпись «Айседора Дункан», Костя покрыл золотистым металликом. Теперь переливающаяся золотая надпись красовалась на ещё не докрашенном лиловом корпусе. Кстати, по-моему, получилось весьма красиво. По крайней мере ничуть не хуже прежнего.

Когда мы, наконец, уставшие и измученные трудоемкой работой, завершили покраску, далеко на востоке, над черноморским побережьем проступили первые робкие лучи предрассветных сумерек.