Книга Девяносто девять дней в "Сантосе", страница 159 – Юлия Поспешная

Тем более, что у меня ещё никого и никогда не было в этом смысле… Нет, я бы не стала. Всё-таки меня воспитывали по-другому и — приходиться с этим согласится — гораздо правильнее, чем многих моих подруг.

Поэтому — Нет! Но… думать об этом было приятно. Думать, ведь не запрещено. Так?

Костя куда-то ушел ненадолго, а через пару минут явился с коробкой свежей, ещё горячей пиццы.

— Вау, — ухмыльнувшись, протянула я и поправила полотенце на груди, — А это откуда? Я вроде бы недолго мылась…

— Хе, — хохотнул Костя. — Вообще-то ты там минут сорок плескалась!

Он поставил коробку с пиццей на небольшой столик, который обычно использовался для быстрых обеденных перерывов, ланчей и вечернего распития чая или чего-то более крепкого.

Я уселась на один из свободных стульев.

— За сорок минут можно доставить пиццу? — удивилась я.

Для Москвы это был бы рекорд! Бывало доставщика можно и все три часа дожидаться.

— По утренней то Анапе? — спросил в свою очередь Стрельцов. — Как на вертолёте! Тем более курьер мой одноклассник и хороший приятель.

— Пожалуй, с этого и стоило начать, — хихикнула я.

Мы приступили к трапезе. Я хоть и не любительница всяких пицц, гамбургеров, картошек-фри и прочей откровенно вредоносной пищи, сейчас я была совсем не против употребить нечто подобное. Оказалось, что после сегодняшних бурных приключений я ошеломительно голодна, а пицца пахла слишком уж аппетитно и выглядела крайне располагающе… Да и потом, когда мне ещё удастся употребить в пищу что-то подобное, не опасаясь, что об этом узнает моя мать? Каждый раз на тусовках с друзьями, когда был алкоголь, всякая снедь, среди которой бывали и пиццы, и бургеры, и суши, я вынуждена была оправдываться перед мамой и убеждать её, что несмотря на фото в Instagram моих подруг, я не ела ничего из выше перечисленного. Да, когда все пили вино, ликёр или мартини, я вынуждена была довольствоваться максимум шампанским. Да и то самым-самым легким. У меня не было никакой тяги и особого интереса к алкоголю, но сам факт такого жесткого ограничения всегда угнетал.

А сейчас… сейчас я могла себе позволить расслабиться.

С самодовольной безпричинной улыбкой на лице, я поглощала слегка перепеченную пиццу, смотрела в глаза посмеивающемуся Косте… и была счастлива, ёлки-палки! Вот так просто, без всего лоска, строгости и гипер-опеки в которой меня растили с пелёнок.

Однако, долго порадоваться жизни у нас не вышло. Время уже было к семи утра, когда мы услышали шум автомобиля, а через пару минут прямо в лодочный сарай «Логова Китов», где мы с Костей самозабвенно завтракали, вошла Инна.

Встретившись с ней взглядом, я перестала жевать, а заодно и дышать. На лице бывшей девушки Жарковского отразилось сперва удивление, затем откровенный шок, а через мгновение и вовсе убийственная, переполненная очевидной ядовитой ревностью, ненависть.

Её взгляд прошелся по моему полотенцу, глаза девушки едва ли кровью не налились, он вздернула нос и прошипела злобным голосом:

— Костя, чтоона здесь делает?!

Стрельцов быстро прокашлялся, вытер рот тыльной стороной ладони и встал из-за стола.

— Инна, ты забываешь, что это мастерская Игната, а Лана его племянница…

— Игната здесь нет! — рявкнул разъяренная Инна.

Её блекло-серые глаза продолжали резать и убивать меня переполненным ненавистью взглядом.