Книга Девяносто девять дней в "Сантосе", страница 49 – Юлия Поспешная

— Привет, — кивнула я.

— Фанг, покажешь Лане, как ухаживать за адскими вампирами, хорошо? Она теперь работает у нас.

Яна улыбнулась мне. А я смотрела на неё с непониманием.

— Адские вампиры? — с опасением спросила я.

— Не пугайся, это такой моллюск, — Фанг подошел ко мне и вручил длинную щетку с длинной ручкой. — На самом деле он безобиден, и всю жизнь проводит на почти километровой глубине питаясь детритом…

— А кто это? — спросила я, одевая перчатки, бахилы и беря у него чистящее средство.

— Фанг тебе всё расскажет про своих любимцев, — пообещала Яна. — А ты слушай внимательно, вступительных экзаменов у нас нет — сразу практика!

Она подмигнула мне и вышла из помещения резеревуара.

— Детрит — это всякий органический мусор, в основном состоящий из объедков более крупных хищников, — ответил на мой вопрос Фанг.

— То есть эти осьминожки поджирают чужие объедки? — уточнила я.

— Можно и так сказать, — засмеялся Фанг.

Он показал мне, как чистить аквариум и отмывать разного вида отходы. Это оказалось не простым делом. Гладкие и скользкие стены аквариума покрывал густой слой жирной налипшей грязи.

Отмывать всё это оказалось делом очень непростым.

Пока мы с Фангом трудились за мойкой аквариума, он просвещал меня на тему осьминогов.

Я слушала с неослабевающим интересом. Во-первых, мне хотелось, как можно скорее постичь все знания и премудрости, необходимые сотруднику дельфинария «Сантос», а во-вторых Фанг действительно рассказывал очень интересно.

Я, лично, не знала, что у осьминогов настолько развиты вкусовые рецепторы, что эти существа способны использовать их так же эффективно как, например, зрение.

А ещё Фанг рассказал мне, что первые осьминоги появились ещё аж в мезозое.

Мы закончили убираться где-то к одиннадцати часам. То есть уборка одного резервуара заняла больше двух часов. Недурственно.

После осьминогов Фанг перепоручил меня Борису.

— Привет, — парень легко сжал мою руку и повёл за собой. — сейчас будем кормить зубастых красавиц.

— Ты про акул? — с опаской и интересом спросила я.

— Неа, — хитро улыбаясь ответил Борис, — про Serrasalmus.

— Э-э… что? — спросила я. — Я не понимаю латынь…

— Ты же будущий врач, — с неожиданной серьёзностью произнёс Борис на ходу. — Во всяком случае у нас тут без латыни никак. Придётся выучить…

— Ладно, — вздохнула я.

К тому, что латынь нужна будет в дельфинарии жизнь меня не готовила.

— Да расслабься, — вдруг засмеялся Боря, — я тоже ни хрена не знаю эту латынь. Просто ты такая красотка и я хотел перед тобой понтануться.

— А-а… — я выдавила из себя улыбку и изучающе оглядела Бориса с головы до ног.

Он был высокий и мускулистый, с бородой и татуировками на руках и спине. Вроде бы взрослый брутальный мужик… но шутит и ведёт себя, как девятиклассник. Это нормально?

— Serrasalmus — это латинское название пираний.

— Пираний?! — громче, чем нужно воскликнула я.

— Ты их боишься? — спросил Борис.

— Ну, как тебе сказать… — замялась я. — Столько фильмов про них, как они в море на людей нападают…

— Это всё чушь, — отмахнулся Борис. — Пираньи исключительно пресноводные, в море они жить не могут.

— То есть они живут в реках и озёрах?

— В реках, чаще всего, — кивнул Борис. — Кстати, в странах Южной Америки, пастухи, когда перегоняют скот через реку, обычно отдают на съедение пираньям одно животное. Чтобы остальные могли перейти.