Книга Девяносто девять дней в "Сантосе", страница 94 – Юлия Поспешная

Рос припарковал машину на паркинге гольф-клуба и мы, по пристани направились к яхте Жарковских.

По мере того, как мы шли мимо других яхт и яхточек, я видела, как судно, на которое указал Рос, увеличивалось в размерах с каждым шагом. Ну ничего себе! Самый настоящий двупалубный плавучий дом! Яхта была потрясающей. Я бы ни за что, сейчас в этом не призналась Росу, но корабль был великолепен! Белоснежный, с синими линиями на белых боках. Переливающийся фешенебельным лоском и дорогой белизной! О него захватывало дух, как и от предвкушения ступить на борт такой красавицы!

Саша не удержалась и, оказавшись на борту яхты, запищала от восторга. Я проявила большую сдержанность и только одобрительно улыбнулась, глядя на внутреннее убранство судна.

Я заметила, что интерьер явно оригинальной дизайнерской обработки, а это ещё миллиона полтора сверху. Плюс, всякие дополнительные предметы удобства и так далее, ещё миллиона два. В общем и целом, выходило под двенадцать миллионов евро. — Это круизер, да? — спросила я Роса.

Жарковский, направлявшийся к штурвалу корабля, остановился и кивнул, снова улыбнувшись:

— Хочешь покажу, как ею управлять?

— Нет, спасибо, — я качнула головой, — лучше покажи каюту, где можно переодеться в купальник.

— Пойдём.

Каюты располагались ниже и оказались ничуть не хуже, чем номер в каком-нибудь приличном отеле. Только существенно меньше.

Большую часть занимала огромная двуспальная кровать. Над ней в обе стороны вытянулось прямоугольное зеркало. Справа оказалось нечто вроде тумбочки, влитой в стену. Весь интерьер был оформлен в кофейных тонах покрыт древесной текстурой, с потолка светили кружочки точечного освещения. В правой части каюты я увидела кабинку душа с полупрозрачной матированной дверкой. У противоположной стены, под фотокартинами на морскую тематику, стоял небольшой кожаный диванчик. А на полу был светло-бежевое ковровое покрытие. В общем, номер, то есть каюта, была то что надо.

Я обернулась назад, Ростислав, опершись плечом на косяк двери с усмешкой наблюдал за мной.

— Ты не мог бы выйти? — спросила я.

Брови Жарковского поползли вверх. Чему он так удивляется? Не ожидал, что я попрошу его оставить меня одну? Или он надеялся, что я у меня отсутствует стыд, какого, наверняка, нет у тех девиц, которых он привык, пардон, «снимать» в своих клубах и барах.

— Ты меня стесняешься?

Ну, и что за идиотский вопрос?! Да, блин! У достаточно обостренное чувство стыда! Да скромность, к добру ли к худу ли, во мне тоже воспитали.

— А ты считаешь себя мужчиной? — в тон ему спросила я.

— Причем, чертовски милым и обаятельным, — он выразительно скривил лицо.

— Мужчины обычно выходят, когда девушка переодевается!.

— А если я просто отвернусь? — спросил он лукавым голосом.

— Рос, ну тебе что четырнадцать? — попыталась я застыдить парня.

Ну, да! Конечно! Застыдить Жарковского! Ха! Это тоже самое, что у хищника искать сочувствие к зайцу или загнанной лани. А именно оказавшейся в ловушке ланью, я себя отчасти и ощущала. Потому что я вдруг осознала (неожиданно) что Жарковского, как и Стрельцова толком то не знаю. А теперь я с ним и его дружком на яхте, совсем одна. Саша не в счет, мне кажется она так одержима Беркутовым, что будет рада любому развитию событий.