Книга Руны законов Сварога, страница 78 – Юлия Поспешная

В конце концов Коцел привёл меня в небольшие, но довольно уютные покои на пятом этаже башни, аккурат под покоями сотника гарнизона и его десятников. В помещении было настолько теплее, чем в темнице, где я успела заметно озябнуть, что я быстро начала млеть. А когда увидела на столе несколько тарелок с горячей едой — мясом, супами и кашами — и почувствовала их запах, рот немедленно наполнился слюной, а я смешно и позорно сглотнула, под жалобное урчание живота.

— Угощайся, — холодно предложил Коцел. — Под крышкой, в вазочке, вон там неплохая смоква*. Ты любишь такое, я знаю.

Отведав немного каши с тушёной редькой и говядиной, я конечно же откусила немного и от смоквы. Коцел тем временем закрыл дверь в покои на ключ и начал медленно расхаживать из стороны в сторону, с хмурым видом что-то обдумывая. Его дыхание звучало чуть сдавленно, тяжело, а половицы словно поскрипывали в такт тягостным размышлениям десятника — коротко и угрожающе.

Я с опаской наблюдала за ним и одновременно складывала часть еды в одну из глубоких деревянных тарелок с росписью — мне хотелось захватить немного вкусностей и яств для Святослава.

(Смоква — десерт, подобный мармеладу, из плодов яблоневых и рябиновых деревьев, прим. автора)

— Поела? — требовательно осведомился Кочебор.

Я аккуратно вытерла губы краешком лежащего рядом маленького тонкого полотенца, приспособленного для подобных нужд.

— Поела, — вздохнула я и подняла взгляд на десятника. — Слушаю тебя, Коцел.

Кочебор перестал расхаживать из стороны в сторону и остановился передо мной. Несколько секунд стареющий воин смотрел мне в глаза. Я успела прочитать в его глазах надежду и растерянность, вперемешку со сдерживаемой яростью и возмущением. Он не понимал, но искренне пытался понять и как будто без слов надеялся найти ответ в моих глазах.

— Зачем? — только и смог вымолвить Коцел. — Зачем ты так с ним? Зачем погубила молодого парня, Звеня?

В голосе десятника звучала не поддельная горечь. Да такая, что мне невольно стало стыдно.

— У тебя же было второе зелье против колдовства улишиц, — добавил Коцел. — Два пузырька, Звеня — это две жизни, а не одна…

Я грустно усмехнулась и покачала головой.

— Что? Это не так⁈ — с напором спросил десятник и уже громче резко добавил. — Не молчи ты!

Я вздохнула и начала объяснять.

— Одна улишица может одновременно заколдовать и заморочить сразу нескольких воинов. А по лесу, следом за нами, бежало не меньше десятка улишиц, Коцел. Они пробовали бы заколдовать твоих людей снова и снова, без конца. Голод не позволил бы им отступить.

— Но у нас были твои обереги, — чуть прищурившись, заметил десятник.

— Именно поэтому колдовство рогатых тварей поразило только двух из вас, — я опустила взгляд. — Но под магическим напором оголодавших улишиц, некоторые амулеты могли дать слабину и пропустить колдовство тварей… Что я должна была бы сделать, если бы улишицы околдовали уже не двух, а пятерых, семерых или десятерых ратников, Коцел? Что бы я сделала с двумя то пузырьками?

Кочебор отвёл взгляд, задышал чаще, громче, с большей яростью. Я видела, что он внял моим словам и принял мои доводы, но острое чувство несправедливости не позволяло ему смириться с правильностью моих действий.

— Почему у тебя с собой было только два таких зелья?