Книга Неоновые росчерки, страница 143 – Юлия Поспешная

Но сегодня, лежа с простреленной спиной и левой ногой, на снегу, под бездонной темной синевой ночного неба, Коршунов понял, что ошибался. Время все-таки лечит. Редко. Иногда. И лишь условно.

Но все же, прошло совсем немного времени, чтобы он очнулся и почувствовал, что может двигаться.

Однако, стоило ему шевельнуться, как спину тут же сжала свирепая боль. Коршунов сдавленно охнул, едва удержавшись, чтобы не закричать. Сомкнув челюсти, старший лейтенант издал низкое мычание и осторожно нащупал рацию на левом плече.

Несколько мгновений он не двигался, опасаясь, что из дома за ним могут наблюдать. Он не сомневался, что если заметят, как он тут ворочается то немедленно пристрелят.

Но он должен был действовать. Бронислав чувствовал, как из его ран сочится кровь. Пусть пули и не перебили жизненно важные артерии и, возможно, даже частично тампонировали раны, это не убережет его от кровопотери и последующей комы.

Коршунов нажал кнопку рации и проговорил:

— Прием. Меня кто-нибудь слышит? Товарищ генерал? Каульбарс? Прием?

Мгновение. Изматывающая напряжением короткая доля секунды. И вот в рации раздался оживленный голос Аспирина.

— Коршунов?! Жив?!

— Жив, — вздохнул Брон.

Он услышал ругательство Антона Спиридоновича.

— Что с тобой? Опиши положение?

— Я ранен в спину и левую ногу. Раны не опасные, но чертовски сковывают движение.

Больше ничего он добавлять не стал, опасаясь преувеличить угрозу своей жизни.

— Сам сможешь выбраться? — быстро спросил его Антон Спиридонович.

Бронислав знал, что должен ответить.

— Да, — ответил он.

— Ты уверен? — с сомнением спросил генерал.

Брониславу показалось, что в голосе Антона Спиридоновича он услышал тщательно скрываемую надежду. Аспирину очень не хотелось, санкционировать штурм или провоцировать террористов каким-то другим способом. Но он понимал, что должен что-то предпринять, чтобы спасти офицера своего управления.

— Да, — подтвердил Брон, мысленно обдумывая варианты своих действий.

Их было не много.

— Но, мне понадобиться помощь, — добавил Бронислав.

— Говори.

— Я доберусь до лестниц на заборе и, когда скажу, нужно чтобы кто-то перетянул меня на другую сторону.

— Не бойся, перетянем. Ты уверен, что доберешься до лестницы сам?

— Да, я тут… — Бронислав посмотрел на возвышающийся перед ним забор с висящими на нём веревочными лестницами и с усмешкой добавил, — не далеко. И я, думаю, мне понадобиться полицейский щит.

— Хорошо, — помешкав, ответил генерал Савельев. — Как скажешь. Когда начинаем?

— Ждите сигнала, — сказал Брон и прервал сеанс.

Коршунов вздохнул, посмотрел в ночное небо. Оно было непроницаемо темным, без единого даже самого тщедушного огонька крохотной звезды. Морщась от разгрызающей его плоть, боли в ранах, он подумал, что свет звезд придал бы ему уверенности.

— «А также сделал бы меня более видимым для бандитов в доме», — с невеселой усмешкой на губах, подумал Бронислав.

Он, кряхтя и охая, перевернулся на живот. Левую ногу тут же скрутила зверская боль. Да такая, что у парня невольно напросились слёзы на глаза.

— Ох, твою же мать!.. — выдохнул он с чувством.

Злые мысли о стрелке с автоматом, который наградил его такими незабываемыми ощущениями, придали дополнительные силы. Брон ползком, перебирая локтями по снегу, добрался до забора и взялся левой рукой за брус лестницы, а правой нажал кнопку на рации и сообщил о своей готовности.