Книга Неоновые росчерки, страница 148 – Юлия Поспешная

Мы встретили ещё нескольких полицейских, которые с фонариками рыскали по округе в поисках подозрительных объектов и возможных улик.

Я и Стас шагали в тягостном и мрачном молчании. Мы оба догадывались, что нам сейчас предстоит увидеть.

Лесополоса надвигалась на нас с каждым шагом и увеличивалась в размерах, заслоняя собою небо.

Неожиданно я остановилась и взяла Стаса за руку.

Корнилов удивленно и вопросительно посмотрел на меня.

— Дальше мне лучше идти одной, — тихо сказала я. — Дай мне, пожалуйста, фонарик…

— Что?! — ахнул Стас. — Нет, Ника, я не могу пустить тебя туда одну…

— Стас, — я печально взглянула на него и тяжело сглотнула, — пожалуйста… так нужно. Я… я должна быть одна.

— Почему?!

Я на мгновение замолчала.

Как ему объяснить? Он ведь не ощущал стремительно уплотняющегося воздуха и нарастающего из лесной глуши шипящего шепота слабеющих голосов.

Стас, при всём желании, не мог чувствовать притаившиеся во мраке леса сгустки воспоминаний, переполненных кричащими эмоциями боли, ужаса, печали и отчаяния. Он не слышал молящих и плачущих голосов этих, ныне, бесформенных и бестелесных, брошенных в одиночестве, призрачных сплетений человеческих чувств.

Они желали показать мне, что с ними произошло, жаждали, чтобы я увидела это. Но только без свидетелей, без лишних глаз.

Они категорически не желали, чтобы я лицезрела их в присутствии кого бы то ни было.

— Пожалуйста, Стас, — едва не умоляющим голосом, попросила я, — позволь мне дальше пройти одной… со мной все будет в порядке… правда…

Стас несколько мгновений глядел на меня. Я видела, что ему трудно согласится. Но всё же он коротко кивнул и вручил мне полицейскую рацию.

— Ты же умеешь её пользоваться?

— Умею, — прошептала я и скромно улыбнулась.

По взгляду Корнилова было заметно, что ему пришлось морально переступить через себя, чтобы позволить мне одной двигаться дальше, в темноту, в густеющих среди деревьев мрак.

Я, не оборачиваясь, ступала вперёд. Я не спешила, сохраняя обычный темп.

Мое дыхание постепенно становилось учащенным и более затрудненным. Виноват был ночной воздух, который стал невыносимо плотным, душным и тяжелым. Мне казалось, что с каждым шагом в сторону лесополосы я погружаюсь под воду.

Удары моего сердца стали низкими, басовитыми и немного гудящими. Воющий гул нарастал внутри моей головы и, словно шелест сухих листьев поздней осенью, усиливался шепот голосов.

Голосов воспоминаний.

Пугливых. Робких. Страдающих.

Освещая себе путь светом фонаря, я вошла в лес. Я как будто переступила черту. Границу, разделяющую два мира, два измерения существования. Живого будущего и мертвого прошлого.

Леса вокруг меня больше не было. Я шла в дыму, по длинному прямоугольному коридору с металлическими стенами, полом и потолком.

Металлический пол под ногами, в такт моим шагам, отзывался едва слышным утробным звоном.

Расползающийся вокруг дым или пар вился вокруг моих ног, пытался окутать мое тело.

Я оглянулась назад, и по груди у меня сполз царапающий холод. За моей спиной коридор точно так же вытягивался в другую сторону и растворялся в облаках дыма. Этот металлический короб, как будто не имел ни начала, ни конца.

Под ногами что-то влажно чавкнуло. Я опустила взгляд, через несколько мгновений, когда мне удалось присмотреться к полу, я увидела темную влагу возле своих кроссовок. Когда дым, наконец, чуть рассеялся, я смогла различить отчетливый багровый оттенок этой влаги.