Книга Неоновые росчерки, страница 176 – Юлия Поспешная

ПРОХОР МЕЧНИКОВ

Понедельник, 23 марта. Ночь и раннее утро.

Он почти не удивился реакции друзей на пересказанное им предложение подполковника Корнилова.

Прохор также не ошибся, предполагая реакцию каждого из своих соратников.

Братья Ожеровские, как он и ожидал, его поддержали.

Маслов колебался и мучился сомнениями, но было очень заметно, что он готов ухватиться за предложенный Корниловым план хотя бы относительного спасения.

Вместо неизбежной перспективы погибнуть от пуль спецназа или быть осужденными на вечное заключение в самых страшных тюрьмах страны, подполковник Корнилов предложил им иной вариант. Иную, вполне вероятную возможность, гораздо более мягкого приговора, чем они все заслуживают.

Прохор был зол на Корнилова, что тот посмел с ним торговаться, но вместе с тем, он не мог не понять, что подполковник, на деле, пытается спасти не только заложников, но и их самих.

Может ли быть такое, что подполковник Корнилов действительно испытывает к ним какую-то необъяснимую жалость и снисхождение? К ним, к Прохору и его компании, после всего, что они сделали…

Ведь если они доживут до суда и во время судебного процесса будет учтен тот факт, что они выпустили часть заложников… это вне всякого сомнения поможет им избежать высшей меры наказания!

Корнилов не может этого не понимать, и за такую возможность Прохор был ему благодарен. Зол, но… благодарен, чёрт возьми!

Мечников уже давно, с внезапной очевидностью, начал осознавать один неоспоримый и страшный факт: всё, что они совершили, в одно мгновение потеряло бы смысл, если бы Корнилов не согласился вначале на их условия!

Стоило только Стасу послать их, и всё, что они могли бы сделать в ответ — это начать убивать заложников. Но тогда из мстителей и борцов за попранную справедливость для Тани… они превратились в обычных террористов и убийц. Героями были бы бойцы спецназа, от пуль которых, они все здесь и полегли бы.

И никто бы не осуждал спецназ ЦСН или полицию за жесткие меры. Напротив, все бы дружно согласились, что террористы получили по заслугам.

Для всей страны они остались бы подонками и последними мразями, которых стоит стыдиться и поскорее вычеркнуть из общей истории государства.

Прохор уже успел представить, что подумают и ощутят его родители, когда всё узнают…

Они-то ведь уверены, что Прохор, с друзьями отдыхают на дачи Меллина, отец которого вечно летает по командировкам и интересуется жизнью сына лишь иногда.

Так, что за предложение Станислава Корнилова стоило ухватиться — это была пресловутая «соломинка» спасения для всех: для них, и для родных Вацлава Токмакова… Только самого Вацлава Прохор не готов был отдать.

Разве что Корнилов даст ему слово, что коррумпированный прокурор понесет наказание. Конечно, на это глупо надеяться на слово, но… Корнилову, если он даст обещание, Мечников готов был поверить.

Единственным, кого похоже не пугала перспектива быть убитым или осужденным пожизненное, оказался Даниил Меллин.

Он был единственным среди них, на кого, пожалуй, не снизошло неприятное, удручающее, но неотвратимое отрезвление. Единственным, кто не смог понять, что всё, чего они добились своими действиями — это загнали себя в непроходимый тупик.

Они лишь разрушили свои жизни, сломали ещё несколько и отняли уже три… А может и четыре человеческих жизни, если Меллин убил не только того спецназовца во дворе, но и сына Токмаковых, которого Ирина успела вытолкнуть в окно.