Книга Неоновые росчерки, страница 211 – Юлия Поспешная

Мирбах раздраженно вздохнул, взял лежащий рядом планшет, выключил музыку и скомандовал девушкам:

— Так, сейчас обе в душ. Чтобы, когда я вернулся, ты, — он ткнул пальцем в блондинку, — была прикована к моей кровати, а ты, — палец Мирбаха указал на темнокожую мулатку, — чтобы слизывала с неё что-нибудь сладкое… можешь взять виноградный сок или мороженное. Без разницы. Готовьтесь, я скоро.

Девушки молча, с обреченным видом переглянулись.

Мариан, запахнув халат, с планшетом в руках, перешёл в другую комнату.

— Ну что? — раздраженно и громко спросил он, как только за ним закрылась автоматическая дверь. — Что произошло?

— Простите, Мариан Радимович, — на экране планшета появилось лицо седовласого помощника Мариана, — но к вам явились… ваши партнёры.

Мариан мысленно выругался. Как не вовремя!

— Что им нужно?! — пренебрежительно и агрессивно бросил он.

— Говорят, что им срочно нужно переговорить с вами.

«Срочно?! — мысленно недоумевал Мариан, — Хоть бы предупредили, что припрутся! Индюки зажравшиеся!»

Своих партнёров Мариан не любил, очень мягко говоря. И в первую очередь, потому что нуждался в них. Как при создании корпорации «Медеор», так и сейчас при организации крупных сделок.

Без денег и связей этих «партнёров» у Мариана никогда бы не было корпорации. И, соответственно, не было бы ничего из того, что он сейчас имеет.

Он был обязан им и это его страшно бесило. Голубой мечтой Мирбаха было избавиться от финансовой зависимости наглеющих из года в год «партнёров».

Когда он, в роскошном японском халате, спустился вниз в гостиную, там его ждали трое мужчин среднего роста.

Один из них был полноват, с округлым животом и моржовыми черными усами. Он был, как ходячая карикатура на какого-нибудь типичного итальянского банкира позапрошлого века.

Толстяк и вправду был банкиром, правда русским, а не итальянским. Вся эта троица владела собственными банками.

Второй худой, как будто высохший, с рыжими жидкими волосами на чересчур массивной для тела голове, сейчас деловито поправлял кочергой угли в только что разожженном камине.

А третий, рослый и бритоголовый, молча изучал спящую в террариуме игуану.

— Чем обязан, господа?! — без приветствия, произнес Мариан, спускаясь по лестнице.

Троица переглянулась.

Худощавый и рыжеволосый, отложил кочергу и обернулся на Мариана.

— Мирбах, — произнес он неожиданно глубоким и низким голосом, — до нас дошли слухи, что хранящиеся в доме Токмакова документы и ценные бумаги, касающиеся деятельности «Медеора», могу оказаться в руках полиции или даже ФСБ.

— Чушь, — отрезал Мариан. — Я знаю, что там творится, и уверяю вас, у меня всё под контролем.

— Мариан, — толстяк с висячими усами сложил пальцы домиком, — ты же понимаешь, что в случае открытия каких-то не лицеприятных фактов относительно «Медеора», в убытке, прежде всего, окажемся мы.

— Ни о каком убытке, не может и быть речи, — нахмурившись покачал головой Мариан. — Вам не о чем волноваться.

— Волноваться, — бритоголовый отвлекся от созерцания рептилии в просторном террариуме, — прежде всего, надлежит тебе, Мариан.

— Наши партнёры из Аравии и Катара серьёзно обеспокоены, происходящими событиями, — вновь встал рыжеволосый.

— Так успокойте их! — фыркнул Мариан и повторил. — Всё под контролем!