Книга Неоновые росчерки, страница 214 – Юлия Поспешная

— Ещё у тебя нашли цветы и вот это…

Корнилов показал Рындину пластиковый пакет, в котором лежал массивный нож с длинным, хищно загнутым однолезвийным клинком.

— Ты пытался выбросить всё это в реку, — Стас повернул пакетик с ножом к себе. — С цветами и лампадкой ещё понятно — стоят они недорого, а нож…

Корнилов уважительно пожал плечами.

— Весьма неплохой, я бы даже сказал достаточно хороший и, соответственно, дорогой.

Корнилов искоса взглянул на старика. Тот не отводил от ножа встревоженного и одновременно ненавистного взгляда.

Он как будто понимал, что это оружие может рассказать слишком много. И не только о самом Панкрате.

Рындин, не без оснований, переживал что Стас найдёт способ «разговорить» оружие, передав его в умелые руки компетентных экспертов.

— И с чего вдруг возникла необходимость выбрасывать его в реку? — Стас положил нож, подвинув его на середину стола.

Панкрат Рындин, чуть приоткрыв рот, учащенно и сипловато дышал, пожирая оружие яростным взглядом. Со стороны казалось, что старик пытается сжечь нож силой мысли и взгляда.

— Про нож спрашивать не буду, — продолжил Стас.

Панкрат поднял на него подозрительный изучающий взгляд.

— Ты вряд ли захочешь рассказывать, — вздохнул Корнилов. — А вот для кого ты притащил лампаду и цветы? А?

Рындин одарил Стаса тяжелым гневным взглядом исподлобья и отвернулся.

— Случайно не для своей жены?

Панкрат вздрогнул, встрепенулся и с испуганным удивлением посмотрел на Стаса.

— Что ты сказал?.. — просипел он пропитым свистящим голосом.

— Ты слышал, — чуть кивнув, ответил Стас, разглядывая лицо старика.

Панкрат несколько раз моргнул, его седые брови сошлись на переносице. Он снова отвёл взгляд и проворчал:

— Нет у меня никакой жены.

— Зато была когда-то, очень давно, — продолжал Стас. — И жили вы здесь, недалеко, как раз на Можайском переулке.

Панкрат громко засопел носом.

— Ты мне какие-то байки втираешь, начальник! Я ни сном, ни рылом, про что ты мне толкуешь!

— Как ты заговорил, — ухмыльнулся Стас. — А я ещё запросил проверить, не чалился ли ты где-то. Но тут и так всё понятно. Даже могу предположить, за что ты сидел, старик.

Панкрат скосил глаза на Корнилова.

— Чего? Чего ты там можешь… пред… это… придумывать? Ты не х**а не знаешь! Так, что не *** меня тут пугать и на понт брать!

— Да я и не собирался, — хмыкнул Стас, — всё, что надо я и так узнаю, это вопрос времени. Лампадку-то заберёшь?

— Чего? — Панкрат непонимающе уставился на Стаса.

— Лампадку, — громче и медленнее повторил Корнилов.

Рындин опустил настороженный взгляд на лампаду на столе и пожал плечами.

— На что она мне теперь?

— Не знаю, в церковь отнесёшь.

— Как же я отнесу, когда вы меня закрыть собираетесь? — язвительно и злобно прошипел Панкрат.

— А за что мне тебя закрывать? — картинно удивился Стас. — Тебя задержали за то, что ты пытался через оцепление полиции прорваться. И всё. Больше пары-тройки суток тебя в КПЗ никто держать не будет.

Стас не собирался показывать Панкрату, что знает гораздо больше о той страшной ночи, прошедшей около тридцати лет назад.

Корнилов собирался использовать старика, а для этого тот должен нервничать, но при этом не знать, что известно полиции, а что нет.

Рындин смерил Стаса испытующим взглядом, затем протянул руку и попытался быстро схватить лампадку.