Книга Неоновые росчерки, страница 248 – Юлия Поспешная

Николай лежал в хирургическом отделении. В палате на троих, он обитал один.

Когда Сеня ввалился в его палату, на кровати у Коли сидели две медсестры и с увлечением слушали, как майор Домбровский что-то усердно им «заливал».

Сеня одобрительно и облегченно усмехнулся: ну раз его друг уже вновь начал применять свою неотразимую обаятельность к женщинам, значит его жизни ничего не угрожает.

— Я смотрю, Аспирин преувеличил твою травму, — хохотнув, заметил Сеня.

Коля взглянул на него, устало улыбнулся. Арцеулов заметил, что хоть Домбровский и выглядит лучше ожидаемого, у него бледное, изможденное лицо и слегка запавшие глаза.

— Продолжим наше общение позже, дамы, — Домбровский с намеком подмигнул девушкам, одобрительным мечтающим взглядом провожая их из палаты.

— Удивляюсь я тебе, — покачал головой Сеня, когда медсёстры вышел. — Как ты умудряешься сочетать в себе черты прилежного семьянина и отпетого бабника?

Домбровский усмехнулся.

— Полагаю, я совершенстве обладаю чувством баланса, между желаемым и необходимым.

— Любить жену и сына — необходимо? — Сеня пожал руку Коле и сел рядом, в кресло.

— Желанно, — чуть усмехнулся Коля, — и приятно. А вот заботиться и отвечать за их благополучие — необходимо. За них я чувствую ответственность, которую, полагаю, рано или поздно, должен чувствовать любой уважающий себя мужчина.

— А они?.. — Сеня мотнул рукой на дверь, за которой скрылись молоденький медсёстры.

— А они, для меня, только желанны, — пожал плечами Коля, — никакой необходимой ответственности относительно них я не чувствую и не буду. В этом и разница, Сень.

— Удобно, — оценил Арцеулов. — Хорошо устроился.

— Моральное оправдание своего поведения — ключ к душевному комфорту, — довольно улыбнулся Коль.

— Ладно, мудрец, расскажи-ка про свои приключения, — Сеня откинулся на спинку кресла. — Как тебя угораздило-то?

Коля в подробностях рассказал про сегодняшнюю ночь и КАМАЗ, на котором обнаружил засохшие брызги шамота.

— И как только ты их нашёл, тебя одарили чем-то тяжелым по башке? — Сеня выразительно посмотрел на перебинтованную голову Домбровского.

Тот невесело усмехнулся.

— Кто бы это ни был, им этого показалось мало и меня попытались переехать.

Сеня замер, внимательно глядя в глаза друга.

— Ну, хорошо, что их попытка не увенчалась успехом.

Домбровский опустил взгляд.

— Я бы так не сказал, Сень.

Арцеулов проследил за удрученным взглядом Коли, затем наклонился к его одеялу у ног и откинул край в сторону.

Коля закрыл глаза и откинул голову на подушку.

Сеня долго смотрел на ноги друга, не в силах осознать увиденное. Потому, что под одеялом у Коли была только одна, левая нога и перебинтованная у колена культя.

— Твою же мать… — выдохнул Сеня. — Коля… дружище! Ядрит же тебя налево!..

Арцеулов с бессильной злой досадой сцепил зубы и дёрнул головой.

Он с сожалением посмотрел на друга и увидел во внезапно открывшихся глазах Домбровского ярость.

— Не смей на меня так смотреть! — рыкнул он.

Сень удивленно вскинул брови.

— Как так?

— С жалостью! — процедил Коля. — Как на беспомощного, жалкого калеку!

Арцеулов понимающе кивнул и проговорил:

— Ногу никак было не спасти?

Коля снова откинулся головой на подушку, шумно с раздражением вздохнул и ответил:

— Нет. Берцовые кости — в щеки… Сказали, мне ещё охрененно повезло, что только до колена.