Книга Неоновые росчерки, страница 267 – Юлия Поспешная

Можно подумать, что в его понимании, на него оттуда вот-вот выпрыгнет страшнейшее вселенское зло.

— Вот накладные, — продолжала я «добивать» полицейского. — Вы ознакомьтесь с содержанием, количеством и породами, а я пока открою двери, чтобы вы могли сверить животных с докумен…

— Не надо! — в голосе полицейского послышался панический визг.

Он тут же порывисто оглянулся на напарника в машине, явно надеясь, что тот не услышал, как визгливо скрежетнул его голос.

— Не надо мне… ничего показывать, — он смешно отмахнулся от протянутых мною бумаг. — Я… Я вам верю. Всё, всё уматывайте отсюда… Давайте!

Он отступил ещё на шаг, отвернулся, быстро помотал головой, словно отгоняя навязчивые мысли и скорым шагом направился к своему автомобилю.

Я, деловито пожав плечами, тоже развернулась и направилась обратно к кабине Спринтера.

На губах меня, сама-собой расплылась ехидная улыбочка.

Я, конечно понимаю, что это крайне низко — играть на страхах несчастного и беззащитного полицейского, но… Господи, надеюсь, грабители и хулиганы, не вызывают у него такого ужаса, как голохвостые млекопитающие.

Хотя, в принципе крыс и мышей стоит боятся даже обычным людям. Сами посудите: они способны вырабатывать иммунитет от яда и обладают абстрактным мышлением, чуть ли не наравне с человеком.

Ужас!.. Страшнее любых ксеноморфов, выдуманных Ридли Скоттом!

Я забралась в кабину фургона, на губах у меня все ещё оставалась торжествующая улыбочка.

— Ну, что? — испуганно спросила Лерка.

— Ничего, мя качнула головой, — всё в порядке, едим дальше.

Я передала Лерке стопу чуть помятых бумаг и завела автомобиль.

— Не поняла, — нахмурилась Логинова и опустила взгляд на бумаги. — А что это за документация?

— Понятия не имею, — ответила я, наблюдая в зеркале, как полицейская Лада сворачивает на перекрестке, позади нас.

— Это какие-то накладные на… автозапчасти… — Лерка покосилась на меня.

— Возможно, — загадочно ответила я, перестраиваясь в соседнюю полосу движения.

Но Логинова требовала подробностей, я быстро пересказала ей все свои действия и описала реакцию полицейского.

Лерка фыркнула и засмеялась. Затем перелистала бумаги и с фальшивым официозом произнесла:

— То есть вы, Вероника Роджеровна Лазовская, пребывая в трезвом состоянии, по собственной воле угрожали добропорядочному представителю правоохранительных органов… накладными на покрышки и выхлопные коллекторы?

— О, да, — вздохнула я.

— Роджеровна! — улыбаясь, но стараясь сохранить серьёзность, проговорила Лерка и потрясла бумагами. — Это статья! Как ты посмела играть на страхах несчастного стража правопорядка, вражина ты польская?

— Как видишь, без тени смущения, — ответила и мы в голос засмеялись.

Вместе с этим громким смехом, мы дали выход всему, накопившемуся за короткие мгновение дикому напряжению от перестрелки и накаленной обстановки.

Нам был нужен это смех, пусть он и был немного нервным и даже истеричным.

Я надавила на газ, прибавляя скорости и Спринтер начал приятно разгоняться, обгоняя плетущиеся впереди легковушки и маршрутки.

К моему облегчению нас никто не преследовал. Видимо у бандитов Гудзевича были четкие указания относительно моего дяди и им было не до нас.

А между тем, я только сейчас в полной мере осознала, что предпринял мой дядя.