Книга Неоновые росчерки, страница 288 – Юлия Поспешная

Мысли путались в её голове. Реальность происходящего никак не могла состыковаться с логическими доводами и контраргументами.

Её разум категорически отказывался понимать возможность происходящего.

Лавр развёл руками.

— Подробностей я не знаю.

— Ты пытался выяснить, почему они закрыли дело? — голос Жанны прозвучал, как удар по столу.

— Да, — на мгновение прикрыв глаза, вздохнул Лавр. — Они ответили, что… это дело требует пересмотра, в связи с новыми подробностями всего инцидента.

Жанна несколько мгновений с ошалевшим видом взирала на своего помощника. Затем она со стуком швырнула папку на стол, знаком велела Лавру удалится и торопливо выхватила мобильный телефон.

Расследование вёл некто полковник Следственного комитета, Родион Датский. Однако с ним, напрямую Жанну никто связывать не стал.

В Следственном комитете только сообщили, что полковник сейчас занят другим делом и, что «Ведомство Следственного комитета не отчитывается о своих решениях перед Конституционным судом Российской федерации».

Жанна, с раздражением, прервала связь и уставилась в окно.

Глядя на пролегающие внизу уличные дороги, женщина сосредоточенно обдумывала, что она может предпринять. Против совместных усилий СКР и Прокуратуры, скорее всего — ничего.

Однако она может приложить усилия, чтобы раздуть из этого не шуточный скандал. Благо и людские, и административные ресурсы у неё для этого есть.

Другое дело, что сперва нужно понять мотивацию прокуроров и следователей из Комитета. Какого черта они там творят?!

Жанна собралась в течении двух минут и немедленно выехала из здания Конституционного суда.

Сперва стоит поговорить с представителями московской прокуратуры: там у Жанны больше знакомых и взаимоотношения с ними у судей намного лучше, нежели с СКР,

Однако, когда она прибыла в столичную прокуратуру, один из замов прокурора Москвы в сжатой, неприветливой и сухой форме сообщил Жанне, что СКР пересмотрел дело шесть, ноль, шесть, два. И по итогу пересмотра теперь главная вина, за все случившееся, инкрементируется Даниилу Меллину, двадцати одного года. А все остальные, включая Прохора Мечникова, проходят, как соучастники. Да и то их вину ещё предстоит доказать.

Жанна была буквально сражена и обескуражены подобным заявлением.

По сути, даже если дело передадут в суд, вместо четверых обвиняемых, будет лишь один, да и он сможет предстать перед судом лишь фигурально — поскольку Меллин, в данный момент, пребывает в крайне тяжелом состоянии и не факт, что вообще выживет.

После разговора с заместителем главного прокурора столицы, Жанна ещё почти двадцать минут приходила в себя в коридоре.

У неё дрожали руки, в груди зрело острое и гадкое чувство собственного бессилия и невозможности повлиять на ситуацию. От смешанных чувств гнева и разочарования, она была готова заплакать.

Но Микадзе была судьёй, а эта профессия предполагает кое-какую психическую деформацию, в сторону усиление самоконтроля.

Мысль о том, что убийцы её дочери могут остаться на свободе или понести слишком мягкое наказание за свои преступления, была мучительно невыносимой.

С большим трудом Жанне удалось взять себя в руки и начать мыслить.

Совершив несколько звонков и побывав в десятке кабинетах весьма важных персон из Министерства Юстиции и Внутренних дел, через третьих лиц она смогла добиться хоть какой-то внятной информации. Пусть по не точным, и не достоверным данным, но Жанне сообщили, что руку к делу малолетних террористов приложил некто Мариан Мирбах.