Книга Красные нити, страница 127 – Юлия Поспешная

— Я хотел… — он подавился, поперхнулся.

— Внимания, любви, дружбы и заботы, — проникновенно проговорила я мягко. — Я знаю, Исидор. Всё это появиться у тебя, когда ты перестанешь доказывать самому себе, что и так знаешь.

— Что?.. — растерянно спросил Исидор.

— Что ты достоин и внимания, и любви, и дружбы и даже заботы, — ответила я.

Он шумно сглотнул. С надеждой посмотрел в олицетворение его Гармонии.

— И что… я всё это найду здесь?

— Нет, но это позволит тебе обрести всё, что ты так долго искал.

Он взглянул на меня. Взволнованно моргнул, и прошептал с надеждой, наивно, по-детски:

— Обещаешь?

— Обещаю, — кивнула я.

Он крепче сжал мою руку, и мы сделали шаг…

— … Ника, Ника ты меня слышишь? Эй! Очнись уже, пожалуйста! Я тебя прошу!..

— Лёва, — поморщилась я. — Перестань меня трясти.

— Прости, — Синицын помог мне подняться. — Просто я беспокоился о тебе.

Тяжело дыша, я оперлась руками о парту, и огляделась.

Класс был пуст. На партах красноречиво лежали оставленные ручки, раскрытые тетради, учебники и линейки.

— А где все? — спросила я Лёву.

— Я их выгнал, — усмехнулся Синицын.

— Выгнал? — переспросила я растерянно. — А-а… А где Капитонов?

Но прежде, чем Лёва успел ответить, за мой спиной раздался протяжное всхлипывание.

Я резко обернулась. Между учительским столом и школьной доской, на полу, поджав колени, среди разбросанных рюкзаков сидел Исидор Игоревич.

Я убрала с лица прядь волос, и подойдя к Капитонову, осторожно присела рядом с ним.

— Исидор Игоревич, — обратилась я чуть боязливо.

Он взглянул на меня. И взгляд его был странно безмятежен и спокоен. Хотя глаза и ресницы ещё подрагивали.

— Как ты могла быть… в моем прошлом? — спросил он. — Ты… Это ведь ты тогда спасла мне жизнь… Ты… если бы не твой крик… Я бы… Но… Как же… Я не понимаю…

— Не знаю, — честно ответила я, и тут же спросила. — Исидор Игоревич, мне нужно вас кое о чем спросить.

Он лишь пожал плечами. Я расценила это, как согласие.

— Что вы знаете о приюте «Зелёная колыбель»?

Он поднял меня взгляд, и вдруг печально, бессильно улыбнулся.

— Это не приют…

— Простите? — переспросила я. — Но…

— Это, — хмыкнул Капитонов, — одно из самых мерзких и отвратительных мест, которые я когда либо видел.

Я нервно сглотнула, подобралась ближе, взволновано глядя в лицо Капитонову.

— Почему?

Он покачал головой.

— Ты не представляешь… что они там делают… с этими детьми!

Он перевёл взгляд на меня.

— Расскажите, — попросила я. — Пожалуйста…

— Зачем? — тихо спросил он.

— Я хочу помочь эти девочкам.

Но, Капитонов покачал головой.

— Ты не можешь им помочь.

— Почему?

— Они их собственность.

— Чья собственность?! — встревоженно спросила я. — Вы о чем?! Администрация приюта считает эти детей своей собственностью?

— Нет, — качнул головой Капитонов, — так считают гости этого места…

— Гости? — переспросила я. — Исидор Игоревич? Какие гости? Что они там делают? Что они делают с детьми?

— Я не могу тебе рассказать, — прошептал Капитонов.

— Что?.. — не поняла я. — П-п… Почему? Почему не можете?

— Я… Я очень хочу это забыть, — с отчаянием страстно проговорил глядя мне в глаза Исидор.

СИЛЬВЕСТР ГОЛЬШАНСКИЙ

Вторник, 19 января

Его спокойное чтение прервал поднявшийся в тюрьме гвалт. Заключенные в соседних камерах орали, стучали по решетке, и топали ногами.