Книга Красные нити, страница 196 – Юлия Поспешная

— Гольшанский! На колени, руки за голову! В случаи неповиновения, открываем огонь на поражение!

Сеня был готов стрелять. Собственно, Сильвестр живым был уже не очень и нужен. Гольшанский, видимо, каким-то образом понял, что его действительно пристрелят, как собаку, и послушно упал на колени в снег, рядом с воющим и плачущим от боли Солонкиным.

ВЕРОНИКА ЛАЗОВСКАЯ

Среда, 20 января

Над городом, в густеющих туманных сумерках, безмолвно кружил и осыпался снег. Близилась очередная январская ночь. Её приближение ознаменовалось стремительно темнеющими небесами и расползающимися по улицам гигантского мегаполиса тенями. На затянутом блеклыми облаками небосводе не мерцало ни одной звезды. И распростёршаяся на многие километры гигантская Москва, как всегда, зажгла свои собственные.

По адресу, который указала Клавдия возвышался таунхаус с элитарной каменной облицовкой и высокими клетчатыми английскими окнами. Тот, кто возводил это строение, явно пытался заявить некую претензию на вычурную аристократичность. И у него это отлично получилось. Вид портило только просторное деревянное крыльцо с пустыми клумбами, которое выглядело, как неумелая пристройка.

Я, Лера и Лёва сидели в Леркином Субару, и внимательно наблюдали за домом, в котором вскоре Нестор Беккендорф должен будет встретиться с неизвестным покупателем.

Мы молчали. Говорить никому из нас не хотелось. Всех одолевали одни и те же пытливые мысли, и терзало мучительное, беспокойное ожидание.

Слегка покусывая губы от нетерпения, я с взволнованно вглядывалась в каждого прохожего и каждый, проезжающий мимо автомобиль. Я стискивала пальцами большой бинокль, который одолжила у Лёвы и отчаянно боролась с искушением позвонить генералу Савельеву прямо сейчас. Но понимала, что если у меня не будет стопроцентных фактов, Аспирин меня мягко (а может и жестко) пошлёт. И будет прав. Я не могу отвлекать его, не имея неопровержимых доказательств того, что в этом доме, с вычурным аристократичным фасадом, должна произойти сделка по продаже записей из подпольного борделя в «Зелёной колыбели».

Но, если я опоздаю, если передержу, и сообщу слишком поздно. Если из-за этого Пожиратель успеет смыться… Ответственность за это неминуемо ляжет исключительно на меня.

Эти противоречивые и навязчивые мысли раздирали меня изнутри, и перетягивали в разные стороны, словно канат!

В конце улицы показался свет фар приближающегося автомобиля.

Я тут же поднесла к глазам бинокль, и впилась взглядом в подъезжающую машину. Это был чёрный Ниссан Патруль. Он сбавил ход возле таунхауса, и плавно остановился. Когда двигатель заглушили, на улицу вышли четверо мужчин. Трое были типичнейшие громилы — здоровые, плечистые, с тяжелой походкой и хмурыми, насупленными физиономиями. Один из них нёс объемистую, чёрную спортивную сумку. А четвёртым оказался…

— Это Пожиратель! — громче, чем нужно было, оживленно воскликнула я. — Это он!.. Это точно он!

— Тише, тише, Роджеровна, — Лера положила мне руку на плечо. — Не кипишуй. Ладно? Значит Клавдия не соврала.

— Каков наш план действий? — спросил Лёва.

Мы с Лерой переглянулись, затем посмотрели на него. Синицын вздохнул.

— Я так и думал…

— Я звоню генералу Савельеву, — сказала я и начала набирать номер, но тут же спохватилась. — Нет! Нужно сначала дождаться покупателя!..