Книга Монохромный человек, страница 333 – Юлия Поспешная

Может он и сволочь, и наглец, и бабник, и вообще редкий проходимец… Но уж чего-чего, а смелости Мирону точно не занимать! Да и вообще не смотря на его проступок, я не могу заметить в нем каких-то низменных, отвратительных черт. А я старательно приглядывалась все это время.

Может, конечно, я опять совершаю ошибку, и куда болею роковую…

Но… Но, вот что мне делать? Одна я ночевать боюсь! А если дядя Сигизмунд его увидит у нас в доме ночью, ну или утром… Мне даже представлять не хочется, что он тогда сделает.

И я совсем не хочу, чтобы дядюшка в порыве гнева пристрелил Мирона, а сам потом, отправился в места, не столь отдаленные.

Так, что выбора то у меня не много.

Хотя, да. Ситуация вышла в край идиотская!

И я себя чувствую до ужаса, кошмарно неловко.

Даже Лера себе такого не позволяла! Парней приглашать к себе переночевать!

Подобные стыдливые и въедливые мысли продолжали атаковать меня.

Чтобы прийти в себя, я сказала, что мне нужно умыться и выйдя из комнаты направился в ванную

Ступая по длинному коридору, я пыталась предположить, что обо сейчас думает Мирон.

Наверное, что я такая же доступная дурочка, как и все, кто у него был до меня.

Что я уже готова и влюбится, и, простите, отдаться ему прямо с разбега…

Или он думает, что у меня семь пятниц на неделе, и я вообще не совсем адекватная.

О-ох… не удивлюсь, если вернувшись в свою комнату обнаружу открытое окно и прощальную записку на столе, возле компьютера.

Я зашла в ванную, закрыла дверь на замок и подошла к умывальнику.

Упершись руками в раковину, устало взглянула на себя в зеркало.

И тут же поправила взлохмаченные со сна волосы.

Затем посмотрела на свои глаза. Раздраженно цокнула языком.

Ну, что же вы такие опухшие то?

Ну, конечно… после случившегося… Точнее, после того, что едва не случилось меня натуральным образом колотила бесконтрольная истерика.

Часа два, когда мы сидели уже в моей комнате, я прорыдала на плече у Мирона. Парень уже не знал, как меня утешить.

А я думала вообще не смогу остановится. Слезы просто выплескивались из меня, вместе с пережитым ужасом, стыдом и кошмаром.

Кошмарные представления и образы в голове беспощадно терзали мое воображение, выжимая из меня бесконтрольные рыдания.

У Мирона от моих слез промок левый рукав на его бомбере.

Мирон или обладал завидным терпением, или… Или ему действительно было приятно утешать меня. То есть, ему не безразличны мои слезы, мои страхи, и мои тревоги.

Возможно ли такое? Могу ли я ему действительно доверять?..

Святые небеса, ну как все сложно!

Вроде он хороший, а вроде и не совсем! Кажется, что я хочу доверять ему, быть с ним, чтобы он держал за руку или с чувством обнимал, как сегодня после произошедшего.

И в тоже время где-то в моем сознании, среди моих мыслей упрямо ворочается недовольное и ворчливое сомнение.

Не верь ему, шипело оно, не верь! Доверишься, горько пожалеешь! Ещё больше рыдать от несчастья будешь! Поверишь такому, как Мирон и он в один прекрасный момент растерзает тебе сердце, растопчет мечты и смачно сплюнет в душу, опозорив и унизив на прощание.

Это Мирон… Такие он не меняются. Хотя им и не занимать ни храбрости, ни силы. Это не делает их хорошими людьми!

В конце концов даже в отпетых злодеях есть хоть пол грамма чего-то хорошего.