Книга Монохромный человек, страница 61 – Юлия Поспешная

Но я быстро пришла в себя. Закрыла глаза. Несколько раз вздохнула.

-Воспоминание…-прошептала я.-Это просто… воспоминание… Я видела их уже сотни тысяч раз… Хватит… так… реагировать... хватит…

Я судорожно втянула носом воздух, запрокидывая голову назад.

-Возьми ты, чёрт возьми, себя в руки!-сердито прошептала я сама себе.

И уже тише, устало добавила:

-Ей богу… сколько уже можно…

Когда я открыла глаза, кружащие вокруг меня подобно клубку дымчатых питонов, угольно-чёрные облака в третий раз растаяли.

Новый эпизод видения явил мне всю ту же комнату с постерами на стене.

Близнецы сидели на кровати, прижимаясь друг другу.

Оля плакала в плечо брата. У Максима тоже было красное, заплаканное лицо. Но он смотрел на дверь своей комнаты, заклеенную пёстрыми наклейками.

Из квартиры, в дверь ломились истошные, воющие крики какой-то женщины.

Её крики прерывались руганью уже знакомого мужского голоса и звуком глухих ударов.

Я взглянула на близнецов с горьким сочувствием.

Несчастные, забитые, запуганные, они держались за руки, ища спасения друг и в друге. Держались за руки и делили на двоих общий страх перед отцом.

Мне было их очень жаль. Жаль их детство, жаль, что им приходилось жить в постоянном страхе. Я хорошо их понимала.

Кем же нужно быть, чтобы бить своих детей так, чтобы они содрогались от страха, чтобы боялись боли, боялись ослушаться, боялись вызвать неудовольствие родителя?..

Кем вообще нужно быть, чтобы поднять руку на своего ребёнка?!

Крики женщины сменились единым, надрывающимся, дребезжащим криком невыносимого мучения.

Меня словно окунули лицом в мёрзлую воду. От затылка по шее и вниз по спине извивающейся змеей сползло мерзкое, ужасающее чувство проникновенного страха.

Да что он там с ней делает?! Что вытворяет этот больной изувер?!!

Максим Датский внезапно подхватился с кровати, бросился к двери.

-Макс, стой…-крикнула Оля слезая следом за ним.-Стой… не надо!

Но мальчишка выбежал в коридор.

Я ринулась следом.

В коридоре переполненные страданием крики их матери стали громче.

Максим твёрдой походкой, вбежал в одну из комнат.

Здесь между посудными шкафами, прямо над диваном висело ружье.

Большое, двуствольное ружье.

Максим залез на диван, снял ружье со стены, ринулся к массивному, письменному столу. Открыл дверцу слева, достал картонную коробку с патронами.

На его лице зачерствела ледяная решительность.

-Максим ты…-Оля вбежала в комнату и, увидев, как брат заряжает ружье, ахнула, прижала ладони к лицу.

Её брат, накинул на плечи ремень ружья и подошел к сестре.

Она подняла взгляд от ружья на него, заглянула в его глаза.

Он пару мгновений смотрел на неё. В такие же, как у него фисташковые глаза.

-Хватит.-жестко, твёрдо и угрюмо произнес он.-С нас… хватит.

Оля нервно сглотнула, глядя в его глаза и в ответ вдруг согласно прошептала:

-Да… Хватит.

Он вышел в коридор. Она, чуть помешкав, ринулась следом.

Они шли на звук голоса их воющей матери и выкрики их отца.

-Тварь! Дрянь!.. Шлюха!.. Ты забыла откуда я тебя вытащил?! Ты благодаря мне в Москве живешь!... Мне, понимаешь?!! Ты мне всем обязана!!! Ты ещё будешь мне указывать, что мне покупать?!! На мои деньги?!! Тварь!...

Послышался глухой, хлесткий звук удара.

Я шла следом за близнецами. Я шла за детьми, которые с холодной, чуть боязливой мстительной решительностью шли убивать… Убивать своего родного отца.